Другой пример. В свое время группа каббалистов-зогаритов (поклонников каббалистической книги «Зохар»), последователей мистика-саббатаиста Якова Франка перешла групповым образом в христианство, причем параллельно «разоблачив» человеконенавистнические обряды талмудистов (раббанитов), своих извечных врагов. Еврейский историк Г.Л.Штрак в книге «Кровь в верованиях и суевериях человечества» так описывает конфликт между последователями Франка и талмудистами: «В 1759 г. они (франкисты — А.Д.) объявили архиепископу Вратиславу Любенскому, что они жаждут крещения, как олень источника воды, и предлагали доказать, что талмудисты проливают больше невинной христианской крови, чем язычники, жаждут ее и употребляют ее». В то же время они просили назначить им места для жилья к востоку от Лемберга, чтобы они могли жить трудами рук своих там, где «талмудисты-шинкари разводят пьянство, сосут кровь бедных христиан и обирают их до последней нитки. <…> Вскоре после диспута, по настоянию польского духовенства, приняло крещение около тысячи зогаритов».
На этих двух примерах мы видим единство духовного противостояния на разных уровнях. Атеист Маркс отождествляет Капитал с фигурой «еврея», и на этом основании проклинает и евреев и их «эмпирическое божество». Мистики «франкисты» проклинают талмудистов по совершенно иным основаниям, упрекая их — в соответствии с уровнем всей полемики — в том, что они «пьют кровь христиан». Поразительно, что и у зогаритов всплывают социальные мотивы: «раббаниты обирают христиан до последней нитки», а сами зогариты собираются «жить трудами рук своих». Духовный конфликт мистиков-созерцателей, мифотворцев, гностиков, фанатиков и духовидцев против религиозных моралистов, сторонников чистого обряда, культовых формалистов как-то незаметно и естественно переходит на противостояние социалистов и капиталистов, большевиков и либерал-демократов.
В целом еврейство накануне революции было едино в том, что оно противостояло существующему строю. Это касалось обоих секторов. Евреи-восточники противились капитализму и религиозному консерватизму, отчуждению и формализму в сфере культуры, жаждали революционных перемен и открытия волшебной эры мессианских свершений. Евреи-западники не принимали царизм по совершенно иным причинам, считая его отсталым, недостаточно капиталистическим, цивилизованным и гуманным режимом, подлежащим доведению до уровня западной цивилизации. Все еврейство в целом было солидарно в необходимости свержения династии и революции.
Совокупным действием всех этих сил при наступлении благоприятной ситуации была осуществлена Февральская революция. Но сразу же за ней обнаружились неснимаемые противоречия в лагере победивших. После свержения царского режима со всей ясностью обнаружила себя вторая линия раскола (на сей раз внутреннего), и она-то и предопределила все последующее. После Февральской революции на первый план вышло противостояние революционных и эволюционных сил, левых восточников и левых западников, евразийцев и европеистов. В среде самого еврейства со всей ясностью обнажился фундаментальный дуализм типов.
Большевистский полюс объединил в себе именно представителей «еврейского восточничества», хасидско-саббатаистский тип, евреев-коммунистов, евреев-социалистов — тех самых, которые еще в конце XVIII века хотели «жить трудами рук своих». Это трудовое, эсхатологическое, универсалистское, в большинстве своем русофильское еврейство солидаризовалось с национал-большевистским течением русских «левых империалистов», видящих в Октябрьской революции не конец национальной мечты, но ее начало, новую красную зарю, второе пришествие Советской Руси, тайного старообрядческого Китежа, утраченного в мрачное двухсотлетие санкт-петербургской синодальной безблагодатной пародии. Большевизм постепенно впитал в себя не только марксистов-ортодоксов, но и огромное число эсеров, особенно левых эсеров, которых вполне можно назвать русским аналогом национал-революционеров. Одним словом, еврейская струя в большевизме является логичным и триумфальным завершением исторического пути огромного органичного для еврейства сектора, корни которого уходят в далекие религиозные споры седого средневековья.
Врагами же этой эсхатологической общины «евреев-восточников» стали все капиталисты мира, и особенно еврейские буржуа, светское, эмпирическое (по Марксу) воплощение древних раббанитов. Отсюда и парадоксальный большевистский «антисемитизм», не чуждый и многим евреям-коммунистам. Агурский приводит в своем труде интереснейший случай, когда еврей Владимир Тан-Богораз заступается за русского большевика, позволившего себе грубую антисемитскую тираду, не только заступается, но целиком его оправдывает. Как это напоминает приведенную историю с зогаритами!
