Наука о еврействе, иудаика, была разгромлена в СССР в 30 — 50-х. В 70-х стали невозможны вообще никакие публикации о евреях, за исключением критики сионизма, иудаизма и Бунда. С начала 80-х силами сотрудников академических институтов и любителей стала развиваться неофициальная, независимая иудаика. Московская историко-этнографическая комиссия (М.Членов), этнографическая комиссия Московского отделения Географического общества (И.Крупник), ежегодные чтения «Этнография Петербурга-Ленинграда» в Ленинградском отделении Института этнографии (Н.Юхнева), Ленинградский исторический семинар (М.Бейзер) и другие научные объединения вносили свой вклад в возрождение отечественной иудаики. Особенно сложно было с публикациями. Приходилось преодолевать сильное сопротивление, чтобы в малотиражных сборниках в строго дозированных количествах помещать статьи на темы еврейской истории и этнографии. Тогда работавших в рамках иудаики в разных городах были считанные единицы, почти все друг друга лично знали, ездили на заседания из города в город. Тем более между ленинградцами были тесные связи. В течение нескольких лет я была постоянным членом бейзеровского семинара, мой доклад об антисемитизме на чтениях «Этнография Петербурга-Ленинграда» был опубликован в ЛЕА. Члены семинара, со своей стороны, не только посещали чтения в Институте этнографии, но и выступали на них с докладами, публиковались в академических сборниках.
Различие между обычными отказническими просветительными кружками и историческим семинаром нашло отражение и в дальнейшей судьбе его участников — многие даже посвятили себя иудаике (Д.Романовский, И.Котлер, И.Дворкин, М.Макушкин и другие). Тем более для М.Бейзера работа в семинаре оказалась решающей в его дальнейшей судьбе, приведя к кардинальной перемене профессии. Приехав в 1987 г. в Иерусалим, он, со своим техническим образованием, сумел стать профессиональным историком. Работа в Центре по исследованию и документации восточноевропейского еврейства (при Еврейском университете в Иерусалиме), редактирование издаваемого этим центром журнала и, наконец, защита диссертации; в переработанном виде она и составила книгу, лежащую сейчас перед читателем.
Автор скромно относит свою работу к жанру региональной истории, между тем это не совсем так. Конечно, книга посвящена одному городу, — но какому! В Петербурге-Ленинграде происходили события еврейской жизни, имевшие общероссийский масштаб. В 1863 г. здесь создается «Общество для распространения просвещения между евреями России»; до конца XIX в. это была единственная организация, объединявшая широкие круги еврейской интеллигенции всей страны. В конце XIX — начале XX в. в Петербурге появляется очень много еврейских организаций, город становится центром борьбы за гражданское равноправие евреев. С 1870-х Петербург — центр русскоязычной еврейской периодической печати. Со временем русскоязычная национальная культура приобретала для евреев России все большее значение — и благодаря этому все возрастала роль Петербурга. В нем впервые осознавались и обсуждались проблемы, которые впоследствии приобретали актуальность для всего народа: соотношение родного и русского языков, значение религии в этнической идентификации, способы национального существования в условиях дисперсного проживания.
Максимального подъема жизнь петербургских евреев достигла в короткий период между февралем и октябрем 1917 г.; первая глава книги посвящена этому периоду, который стал завершением прошлого: высокая активность петербургских евреев в это время объяснялась их предысторией в конце XIX — начале XX вв.
После Октября начался новый период, которому в основном и посвящена книга. Для этого периода характерны массовая миграция евреев в Петербург, которая привела к росту их доли в населении города до 6% (в 1917 г. — 2%), и их быстрое социальное продвижение, опережавшее по темпам остальное население. Положение евреев в Ленинграде 20-х – 30-х можно сравнить (конечно, с большой долей условности) с ролью немцев в Петербурге середины XIX в. (тот же процент в населении, тот же высокий социальный статус). Но роль Ленинграда для евреев всей страны по сравнению с дореволюционным временем неизмеримо уменьшилась, а в 30-х совсем исчезла. Это было связано с утратой городом столичного статуса и общим усилением тоталитарного режима.
Период, который освещается в книге, очень сложен для исследования не только еврейской, но и всякой другой темы. Сложность увеличивается от того, что М.Бейзеру пришлось быть первопроходцем. Чаще всего исследователь, приступающий к углубленному изучению той или иной темы, все же имеет перед собой канву исторических событий и фактов, намеченную предшественниками. М.Бейзер начинал с чистого листа. Была опасность, что тема будет решена фрагментарно. Это не было бы большим грехом — книгу можно было бы назвать «очерками», только и всего. Получились же не очерки, а монография, полно и разносторонне раскрывающая заявленную тему.
