Можно сказать, что в условиях «военного коммунизма» подавляющее большинство петроградских евреев переживало тяжелейший кризис. За короткий промежуток времени они лишились политических и гражданских свобод, экономической независимости, лидирующего положения в еврейской общественной жизни страны, а также надежд на лучшее будущее, принесенных падением самодержавия. На их глазах Петроград превратился из процветающей европейской столицы в город-призрак, охваченный голодом, холодом, эпидемиями и террором, спешно покидаемый его жителями. Замерла общественная и культурная жизнь, оборвалась прежде интенсивная связь с внешним миром. «Петрополь умирает», — сказал поэт. Петроград, породивший Октябрьскую революцию, оказался сам ее жертвой.
Привыкшие постоянно помогать своим собратьям в провинции, петроградские евреи теперь сами столкнулись с проблемой физического выживания. Единственным выходом из положения оставалась государственная служба, куда евреев принимали теперь без дискриминации. Однако быстрое выдвижение евреев на советской службе усиливали антисемитские настроения. Хотя Петросовет и боролся с антисемитизмом, эта борьба не достигала цели и только укрепляла уверенность горожан в том, что ненавистная им власть — «жидовская».
Зародившийся в Петрограде Еврейский комиссариат был первым учреждением, созданным большевиками для работы именно с евреями. Его пропагандистская деятельность в городе поначалу была довольно интенсивной, но потом пошла на спад вследствие размывания слоя беженцев, на которых эта работа в первую очередь ориентировалась. Советские еврейские учреждения, следуя политике партии, ликвидировали демократическую общину и центральные еврейские общественные организации Петрограда, взяли под контроль еврейское образование и культуру. Однако влияние их пропаганды на умы основной массы петроградских евреев оставалось поверхностным. Глубоко укоренившиеся в Петрограде традиции общественной деятельности не иссякли, а только замерли в условиях кризиса. Как только политическое и экономическое давление ослабло, они ожили вновь.
Поддержанное петроградскими рабочими мартовское (1921) восстание кронштадтских моряков, то есть тех, кто еще недавно служил большевикам главным инструментом захвата власти, заставило Ленина и его соратников изменить внутриполитический курс. 15 марта 1921 г., выступая перед делегатами 10-го съезда партии, которые за неделю до того были брошены «на кронштадтский лед» для подавления мятежа, Ленин выдвинул программу Новой Экономической Политики (НЭП).
НЭП означал полную ревизию принципов «военного коммунизма». Его исходным пунктом стала замена практики изъятия всего имеющегося у крестьян хлеба (продразверстка) на обложение продовольственным налогом, весьма тяжелым, но все же позволявшим крестьянину распоряжаться оставшимся хлебом по своему усмотрению. Вновь была разрешена частная торговля. В политической сфере первым результатом новой политики было облегчение эмиграционных правил. Чудовищный голод, разразившийся на Украине и в Поволжье в 1921—1922 гг., заставил обратиться за помощью к Западу, что, в свою очередь, способствовало внутренней либерализации, в частности, и в сфере еврейской жизни.
Первым начало подниматься сельское хозяйство, затем — мелкая промышленность в аграрных районах. Легкая промышленность оправилась к лету 1922 г. и расширила производство к середине 1923 г. Тяжелая промышленность и транспорт, остававшиеся на госбюджете, были еще в глубоком упадке. В начале 1923 г. едва не прикрыли «за нерентабельностью» Путиловский завод, который сохранился только благодаря нажиму Зиновьева. Возродившаяся частная торговля быстро вытесняла кооперативную и государственную: 58% всей розничной торговли в 1923 —1924 гг. находилось в частных руках.
С введением НЭПа население стало возвращаться в Петроград, жизнь здесь постепенно налаживалась. Вместе с бывшими петербуржцами в город начали перебираться жители разоренных и погромленных местечек. Одновременно продолжался выезд за границу поляков, финнов, немцев, прибалтов и евреев. Часть из них были реэвакуировавшимися беженцами. Другие бежали от большевиков, используя факт своего рождения на территориях вновь образовавшихся государств или этнической принадлежности к их народам.
