позиция правительства СССР в израильском вопросе – есть результат далеко идущего плана внести «замешательство» в ближневосточные дела, при котором СССР при любых комбинациях был бы в выигрыше. В случае, если бы в Израиле победили элементы прокоммунистические – он бы автоматически стал проводником политики СССР на Ближнем Востоке, бывшим цитаделью еще мощных тогда колониальных империй Англии и Франции. В случае занятия Израилем позиций прозападных (что и случилось) для СССР появлялось сильнейшее пропагандное средство для включения всего арабского мира в свою орбиту обещанием помощи против Израиля. Таким образом стомиллионная арабская масса отрывалась от влияния Запада…
Может быть, все сказанное – досужие размышления журналистов и комментаторов, но все же они заслуживают внимания будущих исследователей.
Кроме приведенных выше объяснений существует и еще одно: желание правительства СССР проверить лояльность своих граждан евреев на основании их реакции на признание Израиля. Это, последнее, и случилось уже в 1948 году, через несколько месяцев после провозглашения суверенного государства Израиль и принятия его в ООН,
В октябре 1948 года в Москву прибыла Гольда Мейерсон, назначенная послом Израиля в СССР.
Более чем полумиллионная масса евреев, проживавших тогда в Москве, когда посол Израиля, по прибытии, отправилась в синагогу, восторженно ее приветствовала, и сразу же многие тысячи москвичей-евреев подали заявления о желании переселиться в Израиль.
Сталин и правительство сделали отсюда выводы. Непосредственно за манифестациями евреев, в связи с приездом Гольды Мейерсон, последовал целый ряд ограничительных распоряжений правительства, касающихся «национально-персональной» культурной деятельности еврейской этнической группы, рассеянной по всей стране. Была закрыта еврейская газета «Дер Эмес» в Москве, еврейские театры, запрещено преподавание на «идиш» в Москве… Немалому количеству активных деятелей еврейской национальной культуры пришлось в принудительном порядке покинуть Москву, а кое-кто и был арестован. Все же москвичи, подавшие заявления о желании покинуть СССР и переселиться в Израиль, были сосланы в отдаленные области СССР.
«Правительство ощутило неблагонадежность евреев», – так пишет москвич Давид Бург, выехавший в 1956 году из СССР и напечатавший на немецком языке в журнале «Антикоммунист» (№ 12, 1957 г.) большую статью «Еврейский вопрос в Советском Союзе». (Статья полностью приведена в части II, «Приложения», стр. 498–505.)
Это ощущение «неблагонадежности евреев» соответствовало таковому же ощущению и всего населения страны, которое на евреев, в основном, смотрело, как на элемент «пришлый, чужой и чуждый».
Однако надо признать, что никаких массовых увольнений с работы или других репрессивных мер по отношению к евреям, только потому, что они евреи, не предпринималось. Они сидели на своих местах – не плохих и не последних – и их не увольняли и не лишали возможности работать.
Но прежнего к ним доверия не стало. Прежние позиции всесильного правящего класса были потрясены, а возможности выдвижения на руководящие роли во всех областях жизни были значительно сокращены и затруднены. В особенности это коснулось тех должностей и профессий, в которых нужна была стопроцентная уверенность в лояльности: дипломатия, внешняя политика, дело обороны страны.
Хотя слово «еврей» нигде и не писалось и не произносилось, но все население СССР, а евреи прежде всего, отчетливо почувствовали новый курс правительства в еврейском вопросе.
Население этот новый курс встретило полным одобрением (хотя и молчаливым, ибо в СССР правительство ни одобрения, ни неодобрения не терпит). Все же еврейство, как СССР, так и заграничное, усмотрело в этом новом курсе «дискриминацию и преследования» евреев ц СССР и все острие своего негодования и возмущения направило прежде всего на диктатора-Сталина.
Конечно, немало было евреев, граждан СССР, отдававших себе отчет в том, что усомниться в «благонадежности» евреев в случае конфликта с Израилем или его покровителями и союзниками основания есть, и немалые. Но страх быть обвиненными, что они выступают «против еврейства», нарушают тысячелетнюю традицию расово-религиозной солидарности евреев, заставлял их молчать. Даже твердокаменных сторонников коммунистической теории и сталинской тактики и практики.
Во всей же стране, среди рассеянных по всем ее просторам евреев росло недовольство новым курсом в еврейском вопросе, главным виновником которого считали Сталина, который без шума и большой огласки неуклонно проводил свою линию.
А во всем мире настроения еврейской этнической группы в СССР вызывали и питали враждебное отношение не только к Сталину и его режиму, но ко всему русскому народу, считая его виновным в «преследовании» евреев.
