Хотя эта книга написана по-английски и предназначена для иностранцев, а не для израильтян, она — своего рода продолжение моей политической деятельности израильского еврея. Эта деятельность началась в 1965-6 году с протеста, который вызвал серьезный скандал: я лично был свидетелем того, как ульрарелигиозный еврей не позволил использовать в субботу свой телефон для того, чтобы вызвать скорую помощь для нееврея, который упал без чувств по соседству с его домом в Иерусалиме
.
Хотя эта книга написана по-английски и предназначена для иностранцев, а не для израильтян, она — своего рода продолжение моей политической деятельности израильского еврея. Эта деятельность началась в 1965-6 году с протеста, который вызвал серьезный скандал: я лично был свидетелем того, как ульрарелигиозный еврей не позволил использовать в субботу свой телефон для того, чтобы вызвать скорую помощь для нееврея, который упал без чувств по соседству с его домом в Иерусалиме. Вместо того, чтобы просто сообщить об этом в газету, я встретился с раввинами, официально назначенными государством Израиль. Я спросил их, соответствует ли данный поступок их пониманию иудаизма. Они ответили, что этот еврей поступил правильно и благочестиво, подтвердив свой вывод ссылкой на отрывок в авторитетном кодексе талмудического права, написанном в этом веке. Я рассказал об этом происшествии в ведущей ивритской газете Хаарец, и эта публикация вызвала скандал в СМИ.
Результаты меня весьма расстроили. Ни в Израиле, ни за границей раввинские власти так и не пересмотрели свое решение о том, что еврей не должен нарушать субботу для спасения жизни нееврея. Правда, они добавили к нему благочестивую чушь, что если такое поведение угрожает евреям, можно нарушить субботу и спасти нееврея ради их безопасности. Мне стало ясно, что поскольку талмудическое право в огромной степени определяет отношения между евреями и неевреями, ни сионизм, включая его вроде бы светское крыло, ни израильская политика с момента основания Израиля, ни, в особенности, политика евреев-сторонников Израиля за рубежом, не могут быть поняты без учета глубокого влияния этого права и мировоззрения, которое оно создало и выражает. Политика, которую Израиль проводит после шестидневной войны, прежде всего — режим апартеида на оккупированных территориях, а также отношение большинства евреев к правам палестинцев, даже чисто теоретическим, только подтвердили это убеждение.
Разумеется, я не пытаюсь игнорировать политические или стратегические соображения, которые также влияют на правителей Израиля. Я просто говорю, что политика есть взаимодействие реалистических представлений (неважно, верных или ошибочных, моральных или аморальных с моей точки зрения) с идеологическими догматами. Эти последние тем влиятельнее, чем меньше они обсуждаются и "выводятся на свет". Любая форма расизма, дискриминации и ксенофобии становится могущественной и влиятельной, если она воспринимается как нечто естественное тем самым обществом, которому создает преимущества — особенно если его обсуждение запрещено, неважно, официально или по умолчанию. Расизм, дискриминация и ксенофобия, поддерживаемые религиозными догматами, насаждаемые евреями и направленные против неевреев, ничем не отличаются от своей противоположности — антисемитизма и его религиозных оснований. Однако сегодня, когда антисемитизм активно обсуждается, само существование еврейской ксенофобии как правило игнорируется, особенно за пределами Израиля.
Не проанализировав характер отношения большинства евреев к неевреям, нельзя правильно понять даже концепцию Израиля как "еврейского государства", как Израиль формально определяет себя. Широко распространенное ошибочное мнение, что Израиль (за исключением режима на оккупированных территориях) является подлинной демократией, проистекает из неумения осмыслить значение термина "еврейское государство" для неевреев. С моей точки зрения, Израиль как "еврейское государство" опасен не только для себя и своих жителей, но для всех евреев и всех народов и государств на Ближнем Востоке и за его пределами. Я также считаю, что другие ближневосточные государства или общины, определяющие себя как «арабские» или «мусульманские» так же, как Израиль объявляет себя «еврейским», являются весьма опасными. Однако в то время как эта опасность широко обсуждается, опасность, связанная с "еврейским характером" государства Израиль, замалчивается.
Принцип, гласящий, что Израиль — "еврейское государство", был крайне важен для израильских политиков с момента основания государства, и оттого его вбивали в голову его еврейскому населению всеми мыслимыми способами. Когда в 1980-х крошечное меньшинство израильских евреев выступило против этого принципа, соответствующий конституционный закон (то есть закон, превалирующий над другими законами и могущий быть отмененным лишь в рамках особой процедуры) был принят в 1985 году подавляющим большинством Кнессета.