Богатый хасид пришел к рабби Дову-Беру и попросил благословения. Ребе вступил с ним в беседу: «Мне интересно знать, как человек твоего богатства ведет хозяйство. Например, что ты ешь каждый день?»
«О, мы живем очень просто, – ответил человек. – Я сам не ем ничего, кроме сухого хлеба с солью».
Ребе рассердился: «Хлеб и соль недостаточны для человека с твоими деньгами. Ты должен есть мясо, вино и свежий хлеб». Он продолжал ругать богача, пока тот в конце концов не согласился есть более вкусную и дорогую еду. После того как богач ушел, удивленные ученики Дова-Бера окружили его: «Какая тебе разница, ест ли он черствый хлеб с солью или мясо с вином?»
«Это очень важно, – ответил Дов Бер. – Если он ест мясо и вино, то поймет, что беднякам нужны, по крайней мере, хлеб с солью. Но если он сам ест лишь черствый хлеб, то может решить, что беднякам хватит и камней».
Нет хлеба – нет Торы
Люди, чьё тело просит еды, не смогут сосредоточиться на учебе. Странно, но я наткнулся на такую же мысль в работах индийского гуру Вивекананды (1863–1902): «Сначала хлеб, потом религия.[19] Никакие догмы не утолят муки голода».
Когда был разрушен Второй Храм, многие в Израиле предались аскетизму, поклявшись не есть мяса и не пить вина. Рабби Иешуа пришел к ним и сказал: «Дети мои, почему вы не пьете вина и не едите мяса?»
Они ответили: «Разве мы можем есть мясо, которое раньше приносили в жертву в Храме, когда больше нет жертвенника? Как мы можем пить вино, которое раньше было возлиянием на жертвеннике, теперь, когда возлияния больше не делаются?»
Он ответил им: «В таком случае надо перестать есть хлеб, так как мы не приносим в жертву и зерна».
«Мы проживем фруктами».
«Но вы не можете есть фрукты. Ведь больше нет жертвы первого урожая».
«Мы будем есть другие фрукты» (которые не приносились в жертву в Храме).[20]
«Но вы не можете пить воду, так как ею больше не поливают жертвенник! (в праздник Суккот)».
Они умолкли.
Тогда он сказал им: «Дети мои, послушайте моего совета. Не скорбеть вообще невозможно, так как страшная беда постигла нас. Но нельзя и слишком скорбеть. Мы не можем издать закон, который для большинства в общине будет невыносим».
Аскетизм здесь был вызван не философским отказом от материальных удовольствий, а горем тех, кто пережил восстание против Рима и разрушение Второго Храма. Крушение Великого Восстания, во время которого было потеряно множество человеческих жизней, было трагедией вселенского масштаба, сравнимой по своему влиянию на евреев первого века с влиянием Холокоста на евреев нашего времени.
Хотя Рабби Иешуа понимал глубину боли этих аскетов, он знал, что такое отношение может привести к исчезновению еврейского народа и поэтому оно недопустимо. Народ не может жить из поколения в поколение в постоянной скорби. В конце концов большая часть членов общины предпочтет ассимилироваться с окружающими народами и вести более веселый образ жизни.
