Абсурдность такого высказывания кажется сама собой разумеющейся. Как я написал в другом месте: «Кроме того, что убийство ребенка в газовой камере кажется слишком сильным наказанием за нарушение Шаббат его родителями, такие утверждения неверны еще по одной причине. Как бы далеко ни отошли европейские евреи 1930-х и 1940-х годов от религии, процент «отступников» в Америке был еще выше. Однако американские евреи не пострадали от Катастрофы и вообще процветали в течение всей своей истории» (
Хотя такие объяснения причин Холокоста используются ортодоксальными раввинами, другие раввины, не менее ортодоксальные, яростно спорят с ними. Существует непреодолимая пропасть между мстительным Богом таких раввинов, как Шапиро, Тейтельбаум и Миллер, и любящим и сочувствующим Богом, в которого следует верить:
Обвинять в чем-либо европейское еврейство… – это поступок, говорящий о преступной самонадеянности и грубой бесчувственности. Как смеют эти люди даже подумать, что любой из «грехов», совершенный какой-то частью европейского еврейства достоин всей боли, горестей и смертей, которые принесли нам «мясники» Гитлера?
Теперь, когда жертвы Холокоста после жестоких мучений убиты, превращены в мыло, их волосами набиты подушки, а костная мука из их скелетов стала удобрениями, когда их могилы неизвестны и многие (те, кто отрицает Холокост) отказывают им даже в самом факте смерти, теологи добавляют последний штрих, утверждая, что все это случилось с этими людьми из-за их же собственных грехов.
Учитывая, что участники полемики часто используют Холокост для подтверждения того, во что заведомо верят, рабби Ирвин Гринберг предложил такое правило при обсуждении Холокоста:
Не делайте теологических или любых других утверждений, которых вы не сделали бы в присутствии сжигаемых заживо детей.
Можно ли говорить с Богом после Освенцима? Можно ли вообще каждому из нас по отдельности и всему народу в целом вступать в диалог с Ним? Смеем ли мы советовать тем, кто пережил Освенцим, этим Иовам газовых камер, «взывать к Нему, ибо Он добр, ибо Его милосердие вечно?»
В этом кризисе мы поняли, что совершенно одиноки. Что мы не можем ждать ни поддержки, ни помощи, – ни от Бога, ни от других людей. Поэтому мир навсегда останется домом скорби, страданий, отчуждения и полного поражения.
