– Здесь было популярное кафе «Арбатский подвал», – продолжал Санька. – Его посещали Маяковский, Есенин, Айседора Дункан, Белый, Блок, Пастернак и прочие. Есенин там читал свою поэму «Пугачёв». Вахтангов в двадцатых годах основал студию драматического искусства, а потом на месте особняка Берга, куда во время войны попал снаряд, построили театр. В другой театральной мастерской, не помню, как она называется, начинали Эйзенштейн, Юткевич, Герасимов, Тамара Макарова, Барнет. Там работали Масс, Осип Брик, Матвей Блантер. В начале двадцатого века в мансарде дома Ечкина в стиле «модерн», сейчас там гостиница, находилась мастерская скульптора Коненкова, а потом туда поселились знаменитые живописцы Корины, и их посещал Горький. Константин Юон руководил тут студией, это недалеко отсюда, через которую прошли Роберт Фальк, Фаворский, Александр Куприн, Давид Бурлюк, Сергей Городецкий, Мухина. Рассказывать можно бесконечно. В общем, друзья, здесь родилась вся русская культура и наука. Очень рекомендую пойти на экскурсию. Я записал телефон экскурсовода. Очень эрудированный парень.
– Отец говорит, что каждый третий дом на улице или построен евреями, или принадлежал им. Он участвовал во времена Андропова и Черненко в реконструкции улицы, – заметил Ромка. – Положили два с половиной гектара плиток без цемента, их ровняли специальными резиновыми молоточками. В восемьдесят шестом отремонтировали фасады, поставили фонари, и работы закончили. Тогда появилась фраза «Арбат офонарел». Её приписывают Окуджаве.
– Что-то я проголодался, – остановил Рому Илюша. – Давайте поедим что-нибудь. Сергей, – позвал он, – прими наш заказ.
Когда официант ушёл, Илюша достал из-под стола бутылку «Советского шампанского», открыл и разлил по бокалам.
– Выпьем, друзья, за здоровье Давида, которому предстоит участвовать в разборке тех руин, над которыми трудится сейчас, не покладая рук, наш народ под руководством коммунистической партии.
– Хорошо сказано, – оценил Санька. – Только я не уверен, что ему следует исполнять эту историческую миссию. Я бы лучше пожелал ему участвовать в строительстве капитализма в Соединённых Штатах. У вас хороший стартовый потенциал, ребята: оба евреи, Илюша – пианист от бога, Мира тоже не лишена способностей, Давиду всего два года.
– Спасибо, дружище, – поблагодарил его Илюша. – Но я не уверен, что родители после отъезда Виктора в Израиль, захотят перебираться в Америку.
– Кстати, как там Витя? – спросил Ромка.
– У него всё хорошо. Ему засчитали три с половиной года института, откуда его выгнали, он поучился ещё один год и получил диплом инженера. Валентина, надо отдать ей должное, устроилась на хорошую работу и тянула семью, пока он учился. Теперь он тоже работает, кажется, в Электрической компании, и хочет построить дом в поселении недалеко от Иерусалима.
– Неплохо, – сказал Санька. – Но мне кажется, твоя профессия больше подходит для Штатов. Там любят музыку, и ты будешь великолепно зарабатывать. Между прочим, ты подал заявку на участие в конкурсе Чайковского?
– На будущей неделе начнутся отборочный тур и предварительные прослушивания. Я попросил Женю Кисина, и он подал на меня рекомендательное письмо. А другое написала мой педагог Светлана Моисеевна Рувинская. Программу подготовил. Эти произведения я не один раз исполнял во время гастролей. Жюри уже меня утвердило. Надеюсь на какую-нибудь премию. И тогда не важно, в какой стране жить. Концерты ведь будут по всему миру.
Подошёл с подносом Сергей и поставил на стол два больших блюда овощного салата и доску с аппетитно пахнущим хлебом. Потом он ушёл и вернулся с тарелками ростбифа и картофелем с грибным соусом.
