Я же из Ленинграда, поэтому когда вокруг такие голые здания, без зелени – мы, ленинградцы, этого не понимаем. Посмотрите, как это устроено в Москве, там же везде есть украшения, архитектура, и все такое. А тут ничего такого нет. Мне это мешает… А они, здешние дети, не знают другого, они не видели никогда, чтобы цветы были на окнах. Они не знают, что можно сделать мусорные ящики, не дома, не в коридоре, а на лестнице, и туда надо бросать свои фантики от конфет или что-то другое. Понимаете?
– Как вы сделали эту книжку? Вы ее придумали, вы ее нарисовали, или как это происходило? И что с ней было дальше?
– Я не умею рисовать. Я пригласила девочку-графика, я сказала: «Слушай, есть такое предложение…» И дальше про то, что я вижу. Например, эти голые дома, я не умею их рисовать. Я ей сказала: «Нарисуй такие голые дома, и чтобы дети их могли разукрашивать». Когда они их разукрасят, тогда они поймут, что хотят, чтобы такое было и вокруг них, на самом деле. Чтобы цветочек стоял на окне, и все такое. Это надо было объяснить. Это приходит не само собой.
И я раздала эту книжку в Вижнице, у меня там много знакомых … и дети этим занимались три года.
– А как вы распространяли эту книгу? Просто друзьям раздавали?
– Да.
– Вы сами ее напечатали, за свой счет?
– Да, за свой счет.
– Какой тираж?
– Она маленькая. Сколько здесь страниц, я не знаю, страниц десять…
– Сколько штук напечатали?
– Пятьсот.
– И это был лично ваш проект? И девушка-график работала непосредственно с вами? И никто больше не помогал?
– Хорошо, я вам скажу еще. Всегда должна быть такая личная причина… У меня тогда умерла моя хорошая подруга, самая замечательная, и я это сделала в память о ней, ее называли Яфа. И вот в книге есть такая цитата, что Яфа – это краса по-русски, и что вся эта история с книжкой была придумана, чтобы и в Вижнице тоже все было красиво. Это было посвящение моей Яфе. Вот так я написала. Видите, тут свечка… Потому что она умерла.
Все, кто получил книжку, знали ее и знали, что она умерла. Она была молодой женщиной, когда это случилось. Родила седьмого ребенка, развился рак груди. Этому последнему ребенку было семь месяцев, когда она скончалась.
– И три года дети раскрашивали книжку?
– Да. Но не только раскрашивали. У меня еще были три подруги, они заботились о том, чтобы мусорные ящики были чистые, чтобы дети собирали обертки и другие бумажки, когда они идут в школу или в ясли. Они видят – фантик валяется, знают, что это плохо, и берут его с собой.
– Но это делалось через семью? Не через школу, не через детский сад. Этим родители занимались, да?
– Родители, да. Однако многие родители работают в яслях и школах. Так и расходилось… Понимаете?
– То есть здесь была инициатива не сверху, не от городских властей – это было самодеятельное движение.
– Да. Потому что это было важно, это было хорошо для них, и дети получали воспитание. Ребенок скушал конфетку, а что он должен сделать с этой бумажкой? Он же не знает. Тогда его научили – возьми, положи в карман, придешь домой или в гости, положишь это в мусорный ящик. Это было воспитание.
– Появились цветы на улицах?
– Появились, еще как. В муниципалитете узнали об этом и стали раздавать маленькие горшочки, они очень дешево стоят, а в них немножко земли… такие маленькие, знаете, с полстакана… Они их раздавали детям, бесплатно. Я же не могла сама покупать цветы на все балконы. Идея была в том, чтобы проект разрастался бы сам по себе. Потому что всем приятно смотреть на цветок, как он развивается.
Знаете, есть терапия цветами, растениями… Вот этим они и занимались.
Это был действительно прекрасный проект. И дети, и муниципалитет получили много хороших отзывов. Это же почти ничего не стоит, власти города все равно делают сады, они делают эти огороды, и все такое. А тут немножко земли и пластиковая баночка из-под сметаны – ничего им это не стоило.
– А книжка дальше куда-то пошла?
– Она осталась там в Вижнице. Ведь в ней были цитаты из Талмуда, из Библии. Чтобы научить детей чувствовать, обращать внимание на запахи. Слышать голоса птиц. Они же ничего этого не понимали, они из другого мира.
