прихожей меня не пускает, но дверь открыта, и я вижу сверкающий паркет, ковры, великолепную мебель. Хозяйка достает пачку фудстемпов - продуктовые талоны для
бедняков, отсчитывает 250, заклеивает в конверт, пишет имя мясника и передает мне. Потом
достает доллар - надо дать шоферу на чай за то, что таскал мешки, и, покрутив его в руках, прячет обратно, а мне отрывает однодолларовый фудстемп.
Неужели и она стояла в очереди за фудстемпами? И холеной белой рученькой в
золотых кольцах принимала это государственное подаяние?
Господи, сколько сволоты на свете!
Нет, аборигены этих районов, конечно же, не все такие. Я знаю немало честных
религиозных трудяг, интеллигентных, добрых и интересных, но вспоминаются почему-то
другие - жадные, хитрые, самодовольные. Может, оттого, что мы привыкли иметь дело со
жлобами и жлобством? Не только они меня раздражают, но и я их. Их злит, что я не такой
еврей, как они. И одеваюсь не так, как они, и по субботам езжу на машине, разговариваю по
телефону, продукты покупаю некошерные, не хожу в синагогу, не знаю ни идиш, ни иврита -
словом, не еврей, а всего лишь название, вроде как спер где-то чужой костюм и напялил на
себя. Единственное, что нас роднит, это то, что в случае чего нас расстреляют в одном
овраге. Но до них это не доходит.
Недавно я прочел, что в Японии, где никогда не было евреев, появился антисемитизм.
Какая прелесть: антисемит-заочник!
Обо всем этом я думаю по дороге из Боро-парка в Квинс. Размышления мои внезапно
прервал радиовопль: один из наших шоферов-музыкантиков заблудился. Парень тот
вообще легко теряется в экстремальных дорожных ситуациях, к тому же плоховато видит и
еще хуже ориентируется.
- Ребята! Я в Лонг-Айленде, но дальше дороги не знаю, и карты нет!
- Спроси у кого-нибудь.
- Не могу, я на хайвэе.
- Сойди на ближайшем экзите, - басит Шломо, - и спроси.
- Я ж тогда не смогу обратно попасть на хайвэй! - чуть не плачет Изя.
- О"кей! - вмешался Иосси. - А на каком ты хайвэе?
- А хер его знает!
- Какие сайны тебе попадаются?
- Номер 38, 39.
-Дурак, что мне твои номера, когда ты не знаешь, какой хайвэй!
- Названия какие? - уточняю я.
- Не успеваю читать на такой скорости! Не знаю! - вопит Изя.
- Поц, хайвэй свободный, машин немного?
- Да.
- Так езжай медленней, чуть притормози перед сайном и читай!
- Понял... Хайтингтон!
-Твою мать! - взрывается Шломо. - Это же Лонг-Айленд-экспресс-вэй, а тебе надо
Норзерн Парквэй!
Начинается коллективный вывод Изи на нужную ему дорогу. Изя окончательно
запутывается, посылает всех подальше и начинает самостоятельный поиск. Выехал он в 10
утра, добрался до цели к пяти вечера. Он горд и счастлив, но не понимает, почему
недоволен клиент. А клиент недоволен тем, что куры, привезенные Изей, за время его
путешествия приобрели несколько несвойственный свежему мясу запашок.
На следующий день Иосси долго объяснялся по телефону с клиентом, наконец, сморщившись,сообщил, что мясник на этом деле потерял 500 долларов и хорошего
постоянного покупателя, в наших услугах больше не нуждается. Хозяин тоже велел
передать, что не нуждается в услугах Изи. Бедный Изя в расстройстве так рванул, что забыл
о светофоре и врезался в новенький "бьюик"...
Самый яркий еврейский праздник, по-моему, Пурим. Хотя, говорят, и не самый
главный. На Пурим евреи пьют не слабее русских. Вильямсбург выглядит как
рождественная елка, по улицам толпами ходят ряженые, шумит развеселый еврейский
карнавал. "Арабы", "римские воины", "ковбои" - и у всех развевающиеся пейсы. Впрочем, это развлекается молодежь, тинейджеры. Взрослые в традиционных черных костюмах, но все
веселые, нарядные, крепко поддатые. Костры, много костров на тротуарах, прямо посреди
улиц: евреи с торжествующим хохотом жгут чучела своих заклятых врагов - не сегодняшних, а еще библейских. Во злопамятные!
Серьезные лица только у полицейских, их главная забота сегодня - следить, чтоб
празднующие евреи по пьянке не спалили сами себя, бывает и такое.
Мы с невероятным трудом проползаем меж гуляющих толп, возим одних евреев
поздравлять других. Они заказывают машину на 2-3 часа, и мы возим их по друзьям и
знакомым, к родственникам в Боро-парк, Сигейт, по Вильямсбургу, в Краун-Хайтс, Вашингтон-Хайтс...
Я уже три часа вожу двоих - одному лет тридцать, другой белоснежный старец. И с
каждым визитом они все пьянее, молодой все пытается меня в чем-то убедить, но поскольку
все время сбивается с английского на идиш, я его плохо понимаю. Главное все же уловил: да, если я еврей, то почему не пьян и не весел, почему работаю в такой день. Мне нечего ему
ответить, и я молчу. Хотя и начинаю злиться: кто бы тебя возил, если не я? Ты зачем
заказывал машину именно в еврейском кар-сервисе? Знал ведь, что все шоферы в нем евреи.
