Ясное дело, болтовню француза все пропускали мимо ушей, но согласились отдохнуть день-два на мызе, тем более что она как раз лежала на избранном ими пути.
А теперь вот гестаповцы.
— Ты чеши к командиру, а я останусь здесь,— сказал Юджин.— Если что, можете не беспокоиться. Ни один из них не уйдет отсюда живым. Лети!
Клифтон отполз назад. Он прошелестел по кустам, как ящерица. Юджин проверил автомат и продолжал следить за действиями джентльменов в сером. Они окружали дом. Один побежал за угол, другой стал у боковой стены, как раз против Юджина, двое вошли внутрь.
Потекли минуты томительного ожидания. Время тянулось нестерпимо медленно. Оно воплотилось для Юджина в плюгавом человечке, одетом в серый костюм, в человечке, который стоял за углом дома возле кучи соломы и поворачивал ухо то в одну сторону, то в другую, словно звукоуловитель. У американца зачесались руки. Он сощурился и попробовал прицелиться в человечка. Посадил его на мушку и проглотил слюну: она мешала дышать. На самой вершине мушки, расставив ноги, висел бледный ушастый человечек с игрушечным пистолетом в судорожно согнутой руке. Американец чувствовал, что не удержится. В школе разведки его учили — цель никогда не следует спускать с мушки. Поймал на вершину черного треугольника — бей!
Но выстрела не последовало. Юджин отдернул палец от спускового крючка. Из чердачного окна прямо на голову ушастому прыгнуло что-то длинное и гибкое, словно леопард. Когда это «что-то» упало на кучу соломы, а потом вскочило и понеслось к лесу — как раз к тому месту, где лежал американец,— Юджин увидел, что это молодой немецкий унтер, увешанный орденами и оружием, словно на параде. Правда, мундир на унтер-офицере имел не совсем парадный вид, но этой детали Юджин не успел заметить.
В окне показалась голова одного из тех гестаповцев, что вошли в дом. Взглянув вниз и, наверное, решив, что прыгать небезопасно, он крикнул ушастому:
— Держи!
Тот сразу же допустил ошибку. По всем правилам военного искусства ему следовало упасть на землю или стать на колено и палить по беглецу с близкого расстояния. Но ушастый не упал и не стал на колено, а побежал за длинноногим унтером. Это было все равно что пустить таксу вдогонку за борзой! Гестаповец сразу же запутался в картофельной ботве, тогда как унтер, перескакивая одним махом через десять кустов, подбегал уже к Юджину.
Все произошло так быстро, что американец не успел даже решить, как ему вести себя. Беглец приближался, погоня тоже наседала.
На помощь ушастому вывернулся из-за дома еще один гестаповец, такой же длинный, как унтер-офицер; потом из дома выскочил один из тех двоих, что делали обыск. Не слезал лишь тот — на чердаке. Сверху ему было хорошо видно «поле боя», и он корректировал действия.
Словно назло, Клифтон замешкался. Уведомил ли он отряд? На этих англичан никогда нельзя положиться. Юджин решил, что надо вмешаться. Все равно те типы начнут шарить по кустам и откроют его убежище. И тогда от них не отцепишься. Надо бить, пока не поздно.
Но нужный момент он упустил. Когда Юджин еще только собирался выстрелить, сзади него треснул короткий выстрел и гестаповец-корректировщик полетел вниз головой на кучу навоза. Юджин мысленно похвалил стрелка. Во-первых, метко, во-вторых, разумно: те, что путаются в картошке, не удерут и так, а тот, на чердаке, мог спрятаться.
Не раздумывая, Юджин приник к автомату и уложил ушастого. Унтер пронесся мимо него, как дикий кабан, ничего не видя на своем пути. Он, наверно, не слышал и выстрела. Два уцелевших гестаповца бросились назад. Юджин пустил им вслед длинную очередь, но промазал. Он оглянулся, надеясь, что его ошибку исправит неизвестный стрелок. К нему подбежал Михаил.
— Бей! — кричал он.— Бей, они убегут!
— А унтер? — растерянно спросил американец.— Что с ним?
— Его задержат ребята. Бей тех!
Михаил полоснул по гестаповцам, которые катились уже по склону пригорка. Юджин тоже пустил очередь, однако без заметного успеха. Гестаповцы скрылись. Михаил и Юджин, пренебрегая опасностью, побежали вниз. Они еще успели увидеть «вандерер», который, стреляя дымом, рванул наутек. Юджин дал вслед машине короткую очередь, целясь в скаты, но Михаил придержал его за руку.
— Все равно упустили. Они теперь и без колес удерут. Надо двигать отсюда и нам.
— Отдохнули!..— американец свистнул.— Попили молочка!..
— Ничего не поделаешь.
В заросшей высокими буйными деревьями впадине они застали товарищей. В центре кружка недоверчиво озирался немецкий унтер-офицер.
— Ну, рассказывайте,— обратился к нему Михаил.— Кто вы, что с вами, почему вас преследуют?
— А кто вы? — настороженно спросил унтер.
— Трудно сказать. Короче всего будет: партизаны. Партизанский отряд «Сталинград».
— Сталинград! — воскликнул унтер.— Черт побери!..
Он засмеялся от радости, что знает хоть эти русские слова. Он научился им на Восточном фронте, на страшном Восточном фронте, который стал проклятьем для немцев.
