Держась левой рукой за альбом, Финк правой стал расстегивать кобуру «вальтера». Тильда этого не заметила. Она вцепилась в альбом, как кошка, и кусала пальцы своего бывшего дружка крепкими белыми зубами.
Финк вытащил пистолет, коротко замахнулся и ударил Тильду по голове. Она ахнула и упала, не выпуская из рук альбома. Рольф Финк наклонился, вырвал из ее рук альбом, быстро перелистал его и, не оглядываясь, пошел к двери. Надев фуражку, он вдруг вспомнил о саквояже. Нагнулся и подхватил его. Еще раз остановился, подумал, вернулся в гостиную, взял со стола бутылку с недопитым коньяком, сунул ее в саквояж. Когда уходил, оглянулся. Тильда лежала неподвижно.
Американские генералы надеялись выиграть войну с помощью одних самолетов. Командующий стратегической авиацией Спаатс считал, что Германия капитулирует в тот самый день, когда его самолеты разбомбят последний нефтеперегонный завод и фашистская армия окажется без горючего.
Спаатс ошибся. Немцы заменили бензин дровами. Машины, тракторы, танки были переведены на генераторный газ. Гаулейтеры в тылу и генералы на фронте ездили на «опель-адмиралах», у которых сзади вместо запасного колеса были прицеплены черные цилиндры газогенераторов. Солдаты презрительно называли их «самоварами». В воздух поднимались истребители, которые вместо бензиновых баков имели баллоны с газом. Баллоны висели под крыльями, как торпеды.
Вся Германия пилила дрова. Вестфальские дубы, саксонские сосны, тирольские буки превращались в десятисантиметровые чурки. Визжали дисковые пилы. Горы опилочного крошева вырастали возле затерянных в горных долинах лесопилок. Дым от газогенераторов стоял над страной, смешиваясь с дымом пожаров.
Фюрер знал о необыкновенной трудоспособности немецкого народа и использовал эту черту с откровенной жестокостью рабовладельца. Он продолжал войну и улыбался во время бомбежек. Недалекие англичане! Чем больше разрушат они немецких городов, тем теснее сомкнутся ряды немцев, тем страшнее будет их злоба, сильнее жажда расплаты. Германия будет драться до конца!
Облегчить разгром фашистов могло разве только уничтожение всех военных заводов Германии, да еще заводов, производящих шарикоподшипники.
Во время войны вся техника на фронте беспрерывно обновляется. Чем ожесточеннее бои, тем короче циклы замены уничтоженной техники новой. Воюющие страны достигают рекордных темпов в производстве машин. Но без шарикоподшипников ни одна машина не выйдет из заводских ворот.
В партизанском отряде «Сталинград» было всего семь человек, не считая командира. Оружие — автоматы и пистолеты. Патронов к ним хватит на двадцать минут непрерывного боя, не больше. Но было еще несколько пакетов взрывчатки из запасов Юджина Вернера. Поэтому Михаил обрадовался, когда услышал от Раймонда Риго о подземном заводе. Вот это объект для нападения! Француз не мог припомнить точно, что именно делают на этом заводе. Он помнил лишь, что завод подземный, что он надежно спрятан в горах. Знакомые графини Вильденталь, какие-то высокие чины, хвастались, что ни один самолет не сбросит бомбы на этот завод.
— Вы можете вывести нас к заводу? — спросил Михаил.
— Раз уж я попал на должность вашего гида, так нечего делать,— развел руками Риго.
Они бежали три дня и три ночи, как олени, через горы и леса. Боясь гестаповской погони, брели по лесным ручьям, чтобы собаки не напали на их след. Не разжигали костров, чтобы не выдать себя дымом, не останавливаясь на ночь, дремали на ходу, чтобы уйти как можно дальше от места, где остались два убитых ими гестаповца.
Риго провел их к останкам старого замка. Над пропастью почти висел обломок каменной стены с двумя амбразурами. Высокая башня из серого камня поднималась в конце площадки, заросшей мягкой травой и красными маленькими цветами. Облупленная, исклеванная непогодой, она хмуро смотрела на пришельцев маленькими глазками бойниц; и страшно делалось от одной мысли, что когда-то жили здесь люди, что из черных отверстий башни торчали широкие раструбы аркебузов и зажженные фитили дымились в руках неподвижных воинов, закованных в латы...
И эта самая большая в истории человечества война исчезнет, отойдет в прошлое. Новые поколения будут вспоминать о ней с содроганием и постараются, чтобы такое больше не повторялось.
Иначе за что же бьются сейчас на фронтах миллионы советских солдат, за что страдают тысячи английских и американских юношей, для чего и они, их маленький отряд, скитаются по чужой стране, между жизнью и смертью, бездомные, голодные, изнуренные?
Крутые каменные ступеньки вели на площадку к башне. Между плитами росла трава, цветы просовывали свои яркие головки в щели, пятнистая серая ящерица грелась на круглом куске песчаника. Казалось, коснись этих ступенек, и они раскатятся вот такими же круглыми камнями во все стороны, рассыплются в пыль. Однако Риго отважно ступил на первую и полез вверх, цепкий и ловкий, как обезьяна. Оказавшись на площадке, он махнул рукой:
— Сюда! Отсюда видно все. Даже бог после сотворения мира видел меньше, чем я сейчас.
