Европа — Азия полностью

МАТЬ. Она не видит, у нее глаз проткнут!

КАСИК. А, простите, пью!

ЛЮБА-РЕКЛАМЩИЦА. Дорогие покупатели, сегодня мы предлагаем вам попробовать продукцию торговой марки «Тревога»! Водка с приятным... с мягким...

Возникает пауза. Никто не ожидая, что девушку так переклинит в самый неподходящий момент.

МАТЬ. Родная моя! Кто ж так водку рекламирует?!

Выхватывает у девушки бутылку.

МАТЬ. Ты со своей улыбкой свинячей тампаксы рекламируй! Или порошки для супа! А нашу, родную, просто налей и поднеси! За нее и запах говорит, и цвет! Ведь это наш народный цвет! Чистый, как слеза! Прозрачный, неуловимый! Это у них там Гинессы! Бейлисы! Черные! Тьфу! Черные у их напитки, как и душонки их черные! А наша! Белая! Родная! Тут и говорить ничего не надо! Человек выпьет и сам заговорит! Пей, Касик! Водка «Тревога» — когда, блядь, душа просит!

Растроганный Касик плачет, пьет.

КАСИК. Я ведь тоже жениться хотел! А когда?! Все работа, работа, работа, работа! Я с армии когда пришел, у меня ни одного дня не было свободного... Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна... Затягивает эта жизнь. Кругом тебя одни чудаки, сплошь одни чудаки; а поживешь с ними года два-три, и мало-помалу сам незаметно для себя становишься чудаком. Неизбежная участь... Поглупеть-то я еще не поглупел, бог милостив, мозги на своем месте, но чувства как-то притупились. Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю... А насос когда ломается, — самому надувать приходится, ротом...

Ревет.

СВИДЕТЕЛЬ И СВИДЕТЕЛЬНИЦА. А что-то как-то во рту горько, а?!

МАТЬ. Да, да, да, — так, это не дело!

СВИДЕТЕЛИ. Горько! Горь-ко! Го...

Касик обнимает одноглазую, целует в губы. В это время на шоссе показывается микроавтобус какой-то туристической фирмы; он подъезжает ближе к столбу «Европа — Азия» и останавливается. Из автобуса выходят пассажиры — судя по репликам, которыми они обмениваются, это иностранцы. Все они одеты в костюмы Элвиса Пресли и напоминают странную рок-н-рольную секту. Толпу из 8–10 Элвисов организует женщина-гид, ведущая иностранцев к стеле и выстраивающая их там вокруг нее. Элвисы фотографируются, неумолчно галдят, замечают «свадьбу», рассматривают ее — «свадьба», в свою очередь, разглядывает Элвисов.

ЖЕНИХ. Иностранцы!

Свидетель потирает ладони.

СВИДЕТЕЛЬ. Та-а-а-к...

Свидетели и жених с невестой мобилизуются, мать и Касик продолжают пить. Девушки, как роботы, наливают водку по стаканчикам, расставляют на подносе.

ГИД. Дамы, господа! Мы находимся на границе Европы и Азии.

Мать отвлекается от бутылки и от Касика, оборачивается в сторону, откуда звучит актерски поставленный голос гида.

МАТЬ. Кол-ле-га...

Гид обращает внимание на мать. Морщится, продолжает.

ГИД. Вы видите перед собой стелу, символизирующую границу двух полушарий.

Мать подходит к мраморному столбу и начинает тереться об него, изображая страстный моно-танец; все больше распаляясь, женщина запрыгивает на столб, обхватывает его ногами, целует холодный мрамор и подмигивает иностранцам. Касик пьет и хлопает. Гид невозмутимо продолжает свою речь, иностранцы активно фотографируют «танцующую мать».

ГИД. По одну сторону стелы находится Азия.

Мать съезжает со столба и отбегает в ту сторону, где, по ее мнению, раскинулась Азия; здесь мать пригибается, суживает глаза и бормочет.

МАТЬ. Китайся, китайся.

ГИД. По другую — Европа!

Мать перебегает на другую сторону, выпрямляется, подпрыгивает, поет.

МАТЬ. Ви вилл, ви вилл рок ю!