За пятьдесят лет после Венского конгресса европейская геополитика не утратила своего глобального фокуса. Великие державы сражались за Египет, Сирию и Османскую империю в целом. Новая «гуманитарная» геополитика против рабовладения и в защиту евреев опиралась на имевшие давнюю историю убеждения о наличии неразрывной связи между хорошим управлением и международной стабильностью. Британия и Франция конфликтовали с Соединенными Штатами и друг с другом в Центральной Америке и в Карибском бассейне. Они оказались на грани вмешательства в американскую гражданскую войну. Главным фронтом, впрочем, была сама Европа – Пиренейский полуостров, Италия и, прежде всего, Германия. В судьбе Германского Союза сталкивались геополитические интересы, либеральный национализм охватил весь континент и имел глубочайшие последствия для европейского баланса сил; эта напряженность в конечном счете разрушила центральноевропейский порядок и проложила путь к совершенно новой геополитике, фигурантом которой стала независимая и объединенная Германия, а не конфедерация немецких государств под международным контролем.
Проигравшими стали некоторые из наиболее отсталых представителей государственной системы. К концу рассматриваемого периода пала южная американская Конфедерация; царская Россия потерпела поражение в Крыму; австрийским Габсбургам пришлось уйти из Германии. Британия, напротив, дипломатией добилась владычества над Европой, сумела навязать антирабовладельческое законодательство в качестве международной нормы, а также поддержала слабеющую Османскую империю, способствовала объединению Италии и немало содействовала «прогрессивному» объединению Германии. Франция действовала с переменным успехом, но в целом также могла быть довольна своей политикой сдерживания России и ликвидации австрийского влияния в Италии. Наиболее успешным государством были Соединенные Штаты Авраама Линкольна, которые не только справились с сепаратистами, но и не допустили внешней интервенции. Пруссия Бисмарка, которая привлекла к сотрудничеству конституционных националистов, также сделала существенный рывок вперед. Кроме того, хотя объединение Германии и Соединенных Штатов было далеко от завершения, оба государства очевидно двигались к обретению статуса великих держав, опираясь на представительную власть. Либералам казалось, что они наблюдают зарю новой эры. Вряд ли они догадывались о том, что народное участие уведет европейскую геополитику в совершенно неожиданных направлениях в ближайшие годы и в итоге обернется конфронтацией между двумя могущественными лагерями.
