В это время уже намечался исторический поворот. Рядом с тремя великими империями (двумя мусульманскими — турецкой и персидской, и одной христианской — австрийской), на евразийскую арену выходила еще одна, четвертая, не скрывавшая своих амбиций. То была московская держава Романовых, которую интересовали области, прилегающие к Черному и Каспийскому морям, Кавказ, а также Средняя Азия и район Средиземного моря, выйти к которому в Москве рассчитывали двумя путями: морским — через Дарданеллы, и сухопутным — через Балканы. С этой целью Россия разыгрывала различные карты. По отношению к славянским народам она представала защитницей их от турецкой угрозы и немецкого господства; в отношении православных христиан — законной наследницей Византии и хранительницей восточной христианской духовности в условиях османской тирании и экспансии католического Рима. С этим был связан также большой интерес Москвы к Иерусалиму и Святой земле: цари Всея Руси постепенно давали понять турецким султанам, что их следует воспринимать как полноправных наследников константинопольских василевсов и, следовательно, как защитников православного населения на этих территориях (миллет). Власть внутри православной общины принадлежала греческим священнослужителям — подданным Блистательной Порты, а население состояло в основном из верующих арабского происхождения. Все это породило сложную систему «трехсторонних» противостояний и союзов: австрийцы, русские и турки на Балканах; турки, русские и персы на Кавказе; французы, русские и турки в Стамбуле и Иерусалиме, где претензии России нарушали старую традицию, согласно которой Франция считалась покровительницей христиан на всем Востоке.
Царь Петр не захотел присоединиться к Карловицким соглашениям, и только в 1700 году признание прав России на крепость Азов убедило его на время отказаться от роли защитника православной церкви на Балканах. Однако через несколько лет война вспыхнула снова вследствие целого ряда перекрестных провокаций: с одной стороны, русский царь не переставал подстрекать православных на Балканах к выступлениям, с другой стороны, заклятый враг царя, шведский король Карл XII, который после поражения под Полтавой в 1709 году укрылся в Турции и стремился к реваншу, постоянно побуждал султана реагировать на русскую угрозу. Престарелый французский король, со своей стороны, старательно раздувал полупогасшее пламя. Военные действия обернулись поражением для Петра: его войска были окружены на берегах Прута, и ему пришлось согласиться на унизительный мир, с выплатой огромной денежной суммы и уступкой Азовской крепости.
После победы над русскими турки снова поверили в свои силы; результатом явилась новая война с Венецией. Теперь турки нацелились на остров Корфу, который Венеция, благодаря его мощнейшим фортификационным сооружениям (ingens opus Corcyrae — «мощные укрепления Керкиры»), считался ключом к Адриатическому морю. Оборонительная система Корфу была центральным звеном всей обороны Венецианской республики на Востоке. Но война привела к завоеванию турками Коринфского полуострова и захвату укреплений, которые после 1669 года Венеция еще сохраняла на острове Крит. Столетием позже Байрон посвятил этим событиям свою длинную и путаную поэму «Осада Коринфа».
Вступление в войну Австрийской империи коренным образом изменило ход событий: 5 августа 1716 года в сражении при Петервардене принц Евгений Савойский разбил численно превосходившие его армию турецкие войска. Это была одна из важнейших битв в мировой истории. Путь на Белград был снова открыт, и уже через год город был занят имперскими войсками. Пожаревацкий мирный договор (1718) официально закрепил победы союзников. Венецианскому льву пришлось выпустить из своих когтей Морею и греческие острова, зато австрийскому орлу достались Банат, часть Старой Сербии с ее исторической столицей и Малая Валахия.
Тем не менее игра еще не была окончена. Блистательная Порта прекрасно понимала, что христианские державы, двигавшие свои фигуры на балкано-адриатической шахматной доске, рано или поздно столкнутся между собой, и из взаимного соперничества австрийцев, русских и венецианцев можно будет извлечь немалую выгоду. Тем временем Россия проявляла все больший интерес к своим кавказским границам, что неизбежно вело ее к столкновению с персидским шахом, еще одним постоянным противником султана. В 1722–1723 годах русские предприняли экспедицию на Кавказ, которая вызвала волнения среди армян в горных областях Карабах и Сивник и подтолкнула их к восстанию во главе с Давидом Беком; это выступление было жестоко подавлено. В 1725–1727 годах военно-дипломатическое урегулирование между Турцией и Россией привело к почти полному подчинению турками Закавказья, но тремя годами позже персам удалось свести на нет турецкие достижения.
