«…Начав сотрудничать с Агентством К2К News... я неожиданно для самого себя попал в совершенно особый мир современной международной информационной интернет-журналистики... И каждый раз, готовя очередной материал, я погружался в увлекательный мир человеческих страстей. Просто иногда в роли более привычных мне придуманных персонажей выступали правительства или безымянные граждане. Вы найдете в книге неожиданные и не слишком доступные цифры, характеризующие сегодняшнюю жизнь людей в разных странах Европы. Но я вряд ли все же решился бы предложить вашему вниманию эти тексты, если бы мне не показалось, что в попытках уйти от простой констатирующей хроники, в конечном итоге, удалось сложить некий занимательный калейдоскоп сегодняшних проблем и забот простых европейцев…»
…А потом я поднялся на девятый этаж, в приемную. За дверью с табличкой «Телекомпания “Останкино”» поочередно правили две одинаково немолодые секретарши – светлая и темная, приходящиеся какими-то родственницами каждому из наших руководителей, круто именуемым на табличках соответственно председателем совета директоров и генеральным директором. Кто из дам, кем именно и кому приходится, я за это время так и не удосужился выяснить. Вероятно, степень родства была вполне достаточной для ощущения ими собственной значимости, а разница между ними заключалась в том, что если та, что посветлее, не стеснялась выполнять обещание проинформировать о появлении на работе шефа, то для другой, темной, это было явно ниже ее достоинства.
Но все-таки обе они были адекватными, как и сами руководители ЗАО «Останкино» – одной из самых крупных производящих телекомпаний страны: Алеша Пиманов, только ставший тогда членом Общественной палаты и Сережа Медведев, бывший пресс-секретарь Президента России.
Разделение обязанностей между ними в последнее время несколько сдвинулось, поскольку Алексей, не оставляя сделавшего имя ему и компании «Человека и закона», всерьез занялся созданием игровых сериалов, в которых он, реализуя свою детскую мечту, выступал в качестве аж самого режиссера-постановщика. Его, кстати, бесило, что с его правом на это не все были готовы согласиться, – особенно, телекритикесса Петровская, упрямо именовавшая его в своих разгромных рецензиях «журналистом Пимановым». Так или иначе, съемки занимали почти все его время; даже любимые им летучки, время которых в его кабинете отсчитывали часы в виде режиссерской хлопушки, стали редким исключением. Сергей же по-прежнему продолжал заниматься тем, что всерьез именовалось документальным кино, но выглядело иногда как набор его стэндапов (синхронов), снятых в местах, о которых шла речь в картине. Это вовсе не делало его работы хуже других на отечественном ТВ – напротив, он обладал бесспорной убедительностью опытного телеведущего. Просто к настоящему кинематографу эта продукция имела несколько опосредованное отношение.
Собственно, осознание ими обоими этого факта и послужило причиной моего появления в компании. Приглашенный на должность главного редактора, я должен был, по их замыслу, резко поднять уровень сценарной работы, добившись от выпускаемой компанией для Первого канала продукции, хотя бы некоторого соответствия законам настоящего документального кино. Впрочем, Алексей уже в первые дни популярно объяснил, что это никоим образом не касается работ его жены, дочери и двух сыновей. С ними он имеет возможность «дома разобраться». Признавая такую постановку дела совладельцем компании вполне правомерной, я должен был сосредоточиться на той части производства, которую курировал Сергей. Наслушавшись искренних пожеланий «углубить и улучшить», подкрепленных к тому же аналогичными устными заявлениями представителей дирекции Первого канала, я на полном серьезе пытался добиться от шеф-редакторов по направлениям и приглашаемых ими авторов усвоения элементарных основ сценарного мастерства. Писал за них сам, начальству нравилось, но дальше этого дело не шло. Людей, как всегда, заедала привычная телевизионная текучка. Довольно быстро пришло осознание, что все мои потуги – дохлый номер, а профессиональные советы и помощь мало кому на практике нужны. Ощущать себя просто лишним препятствием на пути людей к кассе, было не очень приятно. Большинство хотели продолжать работать так, как привыкли; их отношение к сценарию, который почти всегда писался уже после съемок, как к маловажному документу для бухгалтерии, переломить удавалось редко. На меня обижались. Начальство, поначалу безоговорочно поддерживающее новые требования, тоже понемногу исчерпало энтузиазм – речь ведь шла о естественной необходимости в прежнем темпе продолжать делать деньги. Тем более что единственный человек, чье слово оказывалось решающим на пути очередной работы к эфиру, первый заместитель Эрнста, Олег Вольнов, являл собою достаточно специфическую фигуру. Похоже, его интересовало, главным образом, сохранение своей должности на Госканале, к которой, по слухам, он шел совсем непростым путем, и предпосылкой потери которой, могло стать отнюдь не отсутствие художественных достоинств прошедшей в эфир работы, а лишь любой, даже самый незначительный идеологический просчет.
