Здесь вновь со времени переговоров по Маастрихтскому договору ясно виден зарекомендовавший себя образец: Германия дает материальные обязательства в обмен на обещание финансовой платежеспособности. Проблема заключается лишь в том, что материальные обязательства суммируются и все выполняются, в то время как обещания встречных обязательств быстро морально изнашиваются, и никто не успевает ими воспользоваться. Всякое возобновление одних и тех же обещаний оплачивается новой материальной помощью Германии. Международный договор, как уже говорилось, является не чем иным, как многократной попыткой показать действенность обещания стабильности Маастрихтского договора.
ЕSМ является политическим инструментом, чтобы либо ввести совместную ответственность за долги стран евро через черный ход, либо создать вход в трансфертный союз:
– Как уже говорилось, каждая страна – член еврозоны благодаря своим суверенным возможностям принятия решений о доходах и расходах в принципе сама в состоянии управлять по своему усмотрению дефицитами и излишками своего финансирования. Если она ответственно относится к этой задаче, то никогда не попадет в такое положение, чтобы потерять свои рынки капитала, а те проценты, которые ей нужно будет уплачивать, всегда останутся в пределах ее возможностей.
– Так как формирование доходов и расходов является суверенным решением страны, то по определению никогда не должна возникать ситуация неликвидности. Первый зонтик спасения был открыт 7 мая 2010-го в спешной панике под давлением президента ЕЦБ Трише. Греция уже тогда была практически банкротом. И первый пакет спасения лишь сдержал естественный ход вещей. Португалии и Ирландии при обоснованных действиях государства также пришлось бы в крайнем случае согласиться с сильно повышенной процентной ставкой по новым кредитам. А что было бы в этом плохого?
– С точки зрения политики формирования экономического порядка постоянный антикризисный механизм является посильным, если он служит для того, чтобы выявлять возможную неплатежеспособность государственных бюджетов: «Постоянный антикризисный механизм без регулирования неплатежеспособности выродился бы в постоянный кредитный механизм, а степень финансовой стабильности рынка не увеличилась бы, а уменьшилась. Это в конечном итоге могло бы привести к тому, что все большее число стран-членов выскажутся за увеличение антикризисного механизма и за введение дальнейших трансфертных механизмов»126.
В начале 2011-го это предостережение научного совета при Федеральном министерстве экономики казалось преувеличенным. Весной 2012-го оно уже таким не кажется. Эрих Веде цитирует как комментарий к философии «спасательных зонтиков» британского философа, экономиста и социолога Герберта Спенсера, который в конце XIX в. в эссе «Деньги и банковское дело» писал: «The ultimate result of shielding men from the effects of folly, is to fill the world with fools»127. («Конечным результатом ограждения людей от последствий глупости стало бы заполнение мира дураками».)
В главе 4 я уже останавливался на мысли о том, чтобы совместно выпущенными европейскими облигациями сделать коллективной ответственность за национальные государственные долги. При этом важно видеть по другую сторону деловых аргументов интересы заинтересованных и пострадавших. Это в первую очередь банки и учреждения-вкладчики. Йозеф Акерман, как президент международного банковского союза, и многие другие банкиры, а также главные экономисты крупных банков поддерживают тесные контакты на национальном и международном уровне с политическими деятелями и СМИ. Это принципиально законно и входит в их задачи. Но в соответствии с тенденцией это ведет к тому, что их точка зрения на вещи доминирует как в СМИ, так и в головах политиков, так как отсутствуют контраргументы. К тому же политики очень редко могли противопоставить свою собственную компетентность потоку непрерывного воздействия.
Банки и все управляющие крупными финансовыми институтами в ужасе от неоплаченных кредитов, но в особенности от банкротства государств, если те не находятся где-то глубоко в третьем мире, в сердце Черной Африки. Поэтому они пытаются постоянно и непрерывно убеждать политиков и журналистов в том, что банкротства государств нужно всеми силами избегать. Больше всего им нравятся так называемые глубокие рынки с большими запасами не находящихся под угрозой неплатежеспособности, ликвидных государственных облигаций. Они ничего не имеют против, если инфляция будет чуть больше до тех пор, пока она связана с достаточно свободной денежной политикой.
