С усилением государства франков вследствие Великого переселения народов центр Европы сместился на север. Очевидным выражением этого развития явилось в 800 году коронование Римского императора короля франков Карла Великого римским императором папой Львом Третьим. После раздела империи франков титул перешел к восточно-франкской империи, которая существовала до 1806 года как «Священная Римская империя германской нации». Она была разбита Наполеоном, который потребовал нового раздела территории империи вместе с уступкой областей на левом берегу Рейна и основанием Рейнского союза, и формально завершилась низложением императорской короны кайзером Францем II. Коронация Наполеона наследным императором французов была сознательным напоминанием о коронации Карла Великого 1000 лет тому назад. Попытка Наполеона добиться политического господства в Европе не удалась – так же, как и попытки Гитлера и Сталина спустя полтора столетия.
Попытка создания европейской мировой империи после распада Римской империи оказалась невозможной. Вместо этого Европа пошла по пути государственного и культурного многообразия. При этом различия между народами и государствами постоянно выравнивались и перекрывались интенсивным культурным обменом и силой притяжения вначале христианства, а затем идейно-историческими движениями от эпохи Возрождения до Реформации и Просвещения, до научно-технической революции, к рыночной экономике и демократии, но, к сожалению, также к фашизму и коммунизму.
Соединенные Штаты Америки, Канада, Австралия и Новая Зеландия, большей частью также и Южная Америка являются демографическими ответвлениями Европы. На окраине современного мира большое влияние оказали пришедшие из Европы и США индустриализация и научно-техническая революция, а также колониализм и империализм. От техники до моды и архитектуры сегодня все, что внешне имеет признаки современного развития, ведет свое происхождение из Европы и Северной Америки.
Пришедшая из Европы научно-техническая революция сделала возможным демографический взрыв во всем мире. Но она также привела и к снижению рождаемости в развитых странах. Во многих европейских государствах со снижением рождаемости, несмотря на приток мигрантов, начался процесс сокращения и старения населения, который не может компенсироваться притоком иммигрантов6. Чисто демографически этим снижается вес Европы в мире: еще в 1900 г. почти 35 % населения земли жило в Европе, в настоящее время менее 11 %, а в 2010 году будет всего 7 % (см. таблицу 8.1). «Победителем» в плане демографии является Африка: в 1900-м там жило 8 % всего населения, в настоящее время 15 %, а в 2100-м будет 35 %.
В начале XX века преобладание Европы в мире было намного больше, чем это проявлялось в численности населения: вся Африка и многие части Азии являлись колониями европейских государств. Индустриализации за пределами Европы и Северной Америки практически не было или она находилась на ранней стадии развития.
Накануне Первой мировой войны пять из шести имевшихся тогда мировых держав теснились на Европейском континенте: Великобритания, Франция, три кайзеровских Германии, Австро-Венгрия и Россия. Заложенная в этом напряженность подошла к взрыву в 1914 году. В 1945 году она закончилась разделом Европы и новыми противоречиями между двумя мировыми державами: США и Советским Союзом. Этот биполярный мир закончился в 1989-м падением Берлинской стены. За этим последовали распад Восточного блока и крах Советского Союза.
Принятием восточноевропейских государств Европейский союз приблизился к границам России. Одновременно с подъемом Китая, Индии и быстрой индустриализацией Восточной Азии намечается новый мировой порядок. В нем даже США вряд ли смогут сохранить привычную за XX век роль, а будущее влияние Европы будет относительно снижаться – независимо от того, какое в ней будет в будущем государственно-правовое устройство.
То, что связывает европейцев, как показано выше, можно вывести из общей истории. Но нет никакого существенного субстрата европейской идентичности, который за пределами религии, демократии, рыночной экономики и совместной истории мог бы послужить связующим материалом для исторически неотложного государственного единения Европы. Ульрих Грайнер сформулировал это так: «Евро нужно либо спасать, либо отказаться от него: ничего не изменится в том, что Европа никогда не была единой, и она ею никогда не станет. Это континент Микеланджело и Берлускони, Канта и Робеспьера, Моцарта и Маркиза де Сада… Европейской идеи, которая должна служить тому, чтобы маскировать царящий экономизм, не существует, и мне она не нужна»7.
