Таким образом, у золотого стандарта был «кризисный вентиль», которого нет в концепции Европейского валютного союза. По логике концепции в этом не было необходимости еще и потому, что в случае евро речь шла о единой валюте, в которой законные платежные средства поступают только из одного источника, ЕЦБ. Национальные центральные банки с точки зрения валютной политики являются лишь исполнительными органами этой единой денежной политики.
Экспертам всегда было ясно, что еврозона не является оптимальным валютным пространством в смысле денежной теории24.Это также означает, что чисто экономическое взвешивание между преимуществами независимой национальной денежной политики и подвижными валютными курсами, с одной стороны, и преимуществами единой валюты, с другой стороны, с чисто экономической точки зрения не обязательно говорит в пользу единой валюты. И в этой связи слабые места или потенциально хрупкие места конструкции становятся особенно важными.
Чем больше структурное неравенство между участниками валютного союза, тем в большей степени необходима более высокая внутренняя гибкость во всех затратах и ценах, в особенности в расходах по заработной плате, для того чтобы избежать негативных последствий для отдельных участников. Парадоксально то, что самая конкурентоспособная страна в еврозоне, а именно Германия, слишком близко к сердцу приняла это правило и с так называемой «Повесткой дня 2010», или Реформами Хартца, в первые годы существования Европейского валютного союза сделала существенно более гибким свой рынок труда.
Компенсировать отсутствие или недостаток гибкости могут перемещение труда и капитала в валютном пространстве25,когда либо рабочая сила из менее благополучных регионов перемещается в более благополучные регионы или когда капитал для новой конкурентоспособной продукции перетекает из благополучных регионов в менее благополучные. Но такой приток капитала предполагает, что инвестиции в менее благополучные регионы принесут инвесторам более высокие доходы. Для этого производство там должно быть менее затратным, т. е. заработная плата соответственно должна быть ниже, а это, в свою очередь, требует большей гибкости в заработной плате, как реакции на менее благоприятное экономическое развитие.
Чем более единообразным в валютном пространстве будет уровень издержек и чем менее гибкой стоимость труда, тем быстрее будут происходить процессы структурного приспособления за счет менее благополучных регионов. Перемещение рабочей силы может дать компенсацию лишь в таком объеме, в каком в более благоприятных регионах будут иметься дополнительные рабочие места, или они могут быть созданы на выгодных условиях. Но наверняка это не самый желательный образец оптимального валютного пространства, когда через единую валюту усиливаются пространственные концентрационные процессы.
Из этого следует, что достаточная гибкость и дифференцирование стоимости рабочей силы наряду с ее мобильностью являются важными предпосылками для разграничения оптимального валютного пространства. Если это не будет учитываться, то за единую валюту менее конкурентоспособным странам-членам придется заплатить высокую цену в форме стагнации и растущей безработицы.
В особенности это касается валютного пространства, в котором в силу культурных и языковых причин существуют большие внеэкономические препятствия для мобильности, и поэтому готовность к перемещению за пределы страны ограничена. Поэтому в валютном пространстве с различными языками и культурами, как это имеет место в еврозоне, очень важное значение имеют гибкость стоимости рабочей силы и условия конкуренции для того, чтобы валютный союз мог действовать без напряженностей26. Постоянно имеющаяся в валютном союзе мобильность капитала решает проблемы приспособления регионов также только в связи с достаточной дифференциацией заработной платы.
Значительная роль, которую всегда играли так называемые Маастрихтские критерии в договоре о валютном союзе, как и во всей публичной дискуссии вокруг общей валюты, показывает, что как широкая общественность, так и большинство экспертов с самого начала видели в государственных финансах самый большой риск для единой валюты. И это подтвердилось начавшимся после этого развитием.
В 1998 году я писал по этому поводу:
