На отличившихся вояк союзных войск пролился настоящий дождь наград. Порой за одно только сражение новоявленный кавалер получал сразу несколько наград.
За оборону города Алекс получил военный орден Марии Терезии от австрийского императора, поскольку воевал под началом австрийского военачальника. И орден Святого Михаила от Баварии, поскольку находится на службе баварского короля, достойно представляя страну.
Георгий четвёртой степени от Российской Империи, уже за взятие города вместе с баклановскими войсками.
За давнее дело, давно уже забытое попаданцем, его нашёл орден За Войсковые Заслуги от королевства Вюртемберг. По большому счёту рядовой эпизод, не заслуживающий и медали, но попаданец вытащил тогда из неприятностей сиятельную задницу, не подозревая об этом. Задница спасителя запомнила, бывает.
Медали раздавались едва ли горстями. Союзных государств в Северогерманском Союзе аж тринадцать, и все хотят причастности. Теперь, награждая щедрой рукой, они делали тем самым отметку для историков, заявляя о своём участии в громких делах.
Помимо четырёх орденов, Фокадан получил одиннадцать медалей от семи государств. К слову, его случай ничем особенным не выделялся, офицеров награждали щедро, даже чрезмерно.
— Нет ощущения праздника, — пожаловался Даффи в офицерском собрании части[5], косясь на увешанную наградами грудь, — знаю, что воевал, и хорошо воевал, но послевкусие от награждений какое-то дурное осталось.
— Как будто незаслуженно получил, — понимающе кивнул полковник, лениво перебирающий гитарные струны, — слишком много наград за короткий срок.
Даффи хохотнул:
— С медалями вообще смешно — полное впечатление, что их вообще не глядя раздавали.
— Не удивлюсь, — хмыкнул Фокадан, откладывая инструмент, — нас, офицеров, в какие-то списки сводили, а вот солдат нередко за бравый вид выбирали. Ладно, пусть пересластили с наградами, зато для барышень из хороших семей это как оперенье у павлина.
— Первый жених, — хохотнул крутившийся перед зеркалом Каллен, прихорашивающийся перед свиданием. Посмеявшись натянуто, тему продолжать не стали. Вот в самом же деле, это ж надо исхитриться так испоганить хорошее дело!
Прогулка по Варшаве в сопровождении компании ирландских и русских офицеров из баклановцев, приехавших на торжества, небезынтересна. Жжёнов, кривоногий кавалерийский полковник, с которым Фокадан сдружился у Бакланова, оказался настоящим знатоком города и прекрасным рассказчиком.
Правда, некоторая специфика у экскурсовода наличествует — он страстно любит Варшаву и не слишком-то любит варшавян.
Необычно, но попаданец встречал такое в двадцать первом веке, у русских беженцев из Закавказья и республик Средней Азии. Сложно плохо относиться к месту, где провёл детство и сложно относиться хорошо к народу, который вынудил тебя бежать. Пусть виноват в этом не весь народ, но заслуженная ненависть к немногим нередко оборачивается неприязнью ко всему народу. Хорошо, плохо ли… это жизнь. У кого-то это лечится, а у иных травма навсегда.
Архитектура мельком, да и не интересовались господа офицеры нюансами классицизма или барокко, как и жизненными перипетиями[6] архитекторов. А вот исторические события, происходившие в старинных особняках и на мощёных брусчаткой улицах, самое оно. Тем более, очень жизненно и ярко рассказывал русский ротмистр.
— Вот тут моего деда и убили во время восстания тридцатого года, — глазами показал Жжёнов на узенькую улочку, — живот вспороли и оставили умирать[7]. Врачом служил.
Не все истории столь кровавы, но у кавалериста получается даже события, происходившие века назад, подавать так, будто они случились вчера.
Компания из десятка человек неспешно бродит по старому городу, не опасаясь никого и ничего. Поляки замирены, идиотов не осталось.
— Палач, — с ненавистью сказала заступившая тротуар девица, — моего Войтека убил. Ненавижу!
Сказав это, она плюнула Алексу в лицо, тот от неожиданности даже уклониться не успел.
— Сударыня, — начал было Жжёнов растерянно, — право слово…
Фокадан брезгливо вытер плевок и ударил девушку тыльной стороной ладони. Нарочито небрежно и узнаваемо — так в борделях клиент показывает недовольство персоналом.
— Ну что вы, полковник, — с ленцой сказал попаданец Жжёнову, доставая фляжку с ромом, коим смочил чистый платок и протёр лицо, — какая же это сударыня, обычная девка из заведения. Право слово, вы можете себе представить, чтобы девушка из приличной семьи сделала такое?
— Но… выглядит… — растерянно сказал кавалерист, — не поддаваться на…
Тут в глазах Жжёнова появились искорки понимания.
— Действительно, полковник Фокадан, вы правы. Меня смутил приличный наряд этой особы. Забываю, что в приличных борделях есть вполне себе миловидные проститутки, способные сыграть хоть принцессу. Биографии порой красивые придумывают, там каждая вторая — якобы знатного рода, жертва несчастливого стечения обстоятельств.
Алекс чуть склонил голову, благодаря за поддержку.
