– О человекообразных поговорим потом, в более спокойной обстановке, – сказал Черняев, фыркнув, – а пока – работаем.
С лёгкой руки Черняева, подхватившего слова Фокадан, свитских офицеров в Европе недоброжелатели стали называть приматами или человекообразными. Названия прижились накрепко, став причиной для бесчисленных ссор и дуэлей.
Предместья Берлина горят ярким пламенем, выбрасывая густые клубы дыма и жирной копоти, кружащейся в воздухе и оседающей на предметах. Когда ветер приносит дым на позиции осаждающих, дышать становится тяжело, несмотря на внушительное расстояние. По идее, дымный воздух с сажей и копотью должен рассеиваться, но он какой-то концентрированный, едкий и необычайно ядовитый.
В предместьях стоят не только жилые кварталы, но и фабрики из тех, что городские власти не пустили непосредственно в город. Красильные производства, производства взрывчатки, металлургия – отсюда и ядовитый дым. Представлять, каково там горожанам, не хочется, и так понятно, что сотни человек погибнут от лёгочных и сердечных проблем.
Чувство вины? Куда ж без него русскому человеку, пусть даже он теперь кельт… но чувство злорадства тоже есть. Не столько даже послезнание с сюжетами ВОВ, сколько вспоминается Хайль! буршей и жизненное пространство. В голове вертится фраза, что паровозы нужно давить, пока они чайники. Нельзя сказать, что становится сильно легче, но некое чувство правого дела где-то в глубине души наличествует.
Своё участие в разработке плана Фокадан оценивает весьма скромно. Кое-какие идеи из будущего, да опыт войны в Северной Америке. Некоторые его предложения приняли на совещании, но скорее из любопытства. Насколько они оказались полезны и насколько высоко оценит их генералитет, предсказать сложно.
Мышление людей девятнадцатого века и века двадцать первого отличается разительно. Попаданец пробыл в этом времени не первый год, но до сих пор удивляется и удивляет других. Пару раз на совещании приходилось в буквальном смысле прикусывать себе язык, чтобы не брякнуть чего-нибудь лишнего.
Войны ныне принято вести достаточно интеллигентно, без излишеств, так что некоторые идеи, почерпнутые из ТВ, явно не к месту. Ляпнешь что-нибудь этакое, и получишь репутацию нелюдя. К чертям такую радость.
Разом забахали гаубицы[316], земля колыхнулась и вести разговор стало невозможно. Фокадан жестом приказал продолжать работу, отправившись к себе в блиндаж. Обстрел Николаифиртель[317] будет вестись где-то с полчаса, по расписанию.
Решение сосредотачивать огонь артиллерии на каком-то объекте не ново, но никогда ранее не приходилось вести корректировку огня для сотен тяжёлых гаубиц. Справились – на помощь пришла расчерченная на квадраты карта Берлина и воздушные шары.
– Полковника Фокадан в штаб Главнокомандующего! – Влетел на позиции полка вестовой через час после обстрела. Переглянувшись с офицерами, полковник непонимающе пожал плечами и велел седлать коня.
– … отлично! – Черняев не скупится на самые лестные эпитеты, – ваша идея с расчерченной на квадраты картой дала прекрасные результаты! Казалось бы – сомнительная новинка, но вот поди ж ты, прекрасные результаты, просто прекрасные!
– Я опять в Историю влип? – Тоскливо подумал Фокадан, сохраняя восторженное выражение лица, пока его тормошил командующий.
– …теперь к вашим идеям будем относится не столь скептически! Ну что, полковник, есть какие-то идеи?
Черняев подмигнул, и попаданцу стало как-то неловко.
– Ну если только помимо наблюдателей, посадить на воздушные шары отменных стрелков с дальнобойными ружьями, – промямлил он, – не бог сколько народа перестреляют, но обстановка в Берлине станет несколько более нервной. Пуля, прилетевшая неизвестно откуда, заставит подозревать наличие неприятеля в городе.
Черняев будто врезается с разбега в стену, моментально остановившись и окаменев.
– Интересно, – бормочет он, – порох, разумеется, бездымный[318], чтоб не связали… да, может получиться. Спасибо, полковник, ещё идеи есть?
Фокадан отрицательно мотает головой.
– Ну если что, сразу ко мне, договорились?
Вернувшись к себе на позиции, некоторое время сидел с листком бумаги, пытаясь найти не компрометирующие его идеи. Думалось, как назло, неважно – расположенные по соседству гаубицы возобновили обстрел, на сей раз другого квартала.
– Сэр, – возник в дверях вестовой, – к вам артиллеристы, просят прибыть. Опять какие-то вопросы возникли.
– Иду, – вздохнул полковник, собираясь – благо, недалеко. Полк приставили в помощь собранным в единый кулак гаубицам. Решение вполне логичное – артиллеристы, оставленные без помощи, обустраивали бы себе позиции несколько дней, а время не ждёт. Лучший инженерный полк в таком случае лишним не будет.
Другое дело, что собрать-то их собрали, а единого командования по факту не назначили. Формальный командир-австриец, назначенный на эту должность по политическим мотивам, власти по сути не имеет – не прописана в уставах подобная ситуация.
