— Он делал все, что мог. Он посылал мне деньги. Старая графиня была на стороне кронпринца. Она даже пыталась оказать на меня давление. Мне кажется, — добавила мадам Мюнстер мягко, — что при сложившихся обстоятельствах я вела себя весьма похвально.
Эктон взглянул на нее и мысленно заключил — это был уже не первый в его жизни случай, — что когда женщина повествует о своих грехах или невзгодах, она всегда очень хорошеет.
— Хотел бы я видеть, — заметил он вслух, — как вы скажете его светлости: «Подите вы… прочь!»
Мадам Мюнстер наклонилась и сорвала в траве ромашку.
— И не подпишу отречения?
— Ну, не знаю… не знаю, — сказал Эктон.
— В одном случае я буду отомщена, в другом — свободна.
Подсаживая баронессу в карету, Эктон слегка усмехнулся.
— Как бы то ни было, — сказал он, — берегите этот документ.
