— Нет, не как ты, — возразил Феликс, глядя с какой-то ласковой серьезностью на сестру, которая поднялась в это время со своего кресла. Поднялся следом за ней и он. — Гертруда совсем другая, чем ты, — продолжал Феликс. — Но по-своему она почти так же умна. — Он секунду помолчал. У него было очень хорошо на душе, и он жаждал это излить. Перед его духовным взором сестра представала всегда в виде лунного диска, когда он не весь, а только частично освещен. Тень на этой блестящей поверхности то сжималась, то разрасталась, но, каково бы ни было соотношение света и тени, Феликс неизменно ценил лунный свет. Он взглянул на сестру и поцеловал ее. — Я страшно влюблен в Гертруду, — сказал он. Евгения отвернулась и принялась ходить по комнате. — Она так интересна, — продолжал Феликс, — так не похожа на то, чем кажется. У нее пока еще не было случая проявить себя. Она совершенно обворожительна. Мы поедем в Европу и примемся там развлекаться.
Баронесса подошла к окну и посмотрела в сад. День стал еще более пасмурным; казалось, дождю не будет конца.
— Да, — сказала она наконец, — для того чтобы развлекаться, надо, вне всякого сомнения, ехать в Европу. — Она повернулась и посмотрела на брата, потом, облокотившись на спинку стоявшего поблизости стула, спросила: — Ты не находишь, что с моей стороны чрезвычайно любезно приехать с тобой в такую даль только ради того, чтобы ты мог здесь честь честью жениться правда, неизвестно еще, будет ли это честь честью?
— Ну конечно же будет! — вскричал с беззаботным воодушевлением Феликс.
Баронесса усмехнулась.
— Ты занят только собой, ты так и не ответил на мой вопрос. А что прикажешь делать мне, пока ты будешь развлекаться со своей обворожительной Гертрудой?
— Vous serez de la partie![54] — воскликнул Феликс.
— Благодарю покорно; я вам все испорчу. — Баронесса на несколько мгновений опустила глаза. — Ты, что ж, думаешь оставить меня здесь? — спросила она.
Феликс ей улыбнулся.
— Когда речь идет о тебе, моя дорогая сестра, я не думаю, а выполняю распоряжения.
— По-моему, — сказала медленно Евгения, — нет более бессердечного человека, чем ты. Разве ты не видишь, что я расстроена?
— Я увидел, что ты не очень весела, и поспешил сообщить тебе приятную новость.
— Ну, в таком случае и я сообщу тебе одну новость. Вероятно, сам ты никогда бы не догадался. Роберт Эктон хочет на мне жениться.
— Нет, об этом я не догадывался! Но я вполне его понимаю. Так отчего же ты несчастна?
— Оттого, что я не могу решить.
— Соглашайся, соглашайся! — вскричал радостным тоном Феликс. — Лучше человека, чем он, во всем мире не сыщется.
— Он ужасно в меня влюблен, — сказала баронесса.
— И у него огромное состояние, позволь и мне, в свою очередь, напомнить тебе об этом.
— О, я прекрасно это знаю, — сказала Евгения. — Пожалуй, это самый сильный довод в его пользу. Как видишь, я вполне с тобой откровенна.
Отойдя от окна, она приблизилась к брату и пристально на него посмотрела. Он перебирал в уме разного рода возможности; она думала о том, как он ее на самом деле понял. Понять ее можно было, как я уже намекнул, по-разному: можно было понять то, что она сказала, или то, что она подразумевала, и, наконец, можно было понять ее и вовсе на третий лад. Скорее всего она в конечном счете подразумевала, что Феликсу следует избавить ее от необходимости излагать обстоятельства дела более подробно, а засим почесть своим непременным долгом помогать ей всеми правдами выйти замуж за этого лучшего в мире человека. Но что из всего этого понял Феликс, мы так и не узнаем.
— Раз ты снова получаешь свободу, за чем же дело стало?
— Как тебе сказать… он не слишком мне нравится.
— А ты постарайся себя уговорить.
— Я и так стараюсь, — ответила баронесса. — Мне это лучше удалось бы, если бы он жил не здесь. Я никогда не смогу жить здесь.
— Так убеди его поехать в Европу, — предложил Феликс.
— Ты толкуешь о счастье, основанном на отчаянных усилиях, — возразила баронесса. — Это совсем не то, к чему я стремлюсь. Он никогда не согласится жить в Европе.
— С тобой он согласится жить хоть на краю света, — сказал галантно Феликс.
Сестра по-прежнему смотрела на него, пронзая его лучами своих прелестных глаз; потом она снова отвернулась.
— Во всяком случае, как видишь, — сказала она, — если кому-нибудь вздумалось бы говорить обо мне, что я приехала сюда искать счастья, то при этом следовало бы добавить, что я его нашла!
— Так не упусти его! — убеждал ее хоть и улыбаясь, но вполне серьезно Феликс.
— Я очень благодарна тебе за участие, — заявила она несколько секунд спустя. — Но ты должен обещать мне одну вещь: pas de zèle![55] Если мистер Эктон станет просить тебя защищать его интересы, под любым предлогом откажись.
— У меня есть прекрасный для этого предлог, — сказал Феликс. — Необходимость защищать свои собственные.
— Если он примется говорить обо мне… лестно, — продолжала Евгения. — Охлади его пыл. Я не терплю, когда меня торопят. Предпочитаю решать такие вещи не спеша, взвесив все доводы за и против.
