1. Мы идем в авангарде великой битвы за будущее Европы, за установление нового, лучшего порядка, при котором все европейские народы займут заслуженное и достойное место. До сих пор мы избегали выступать с конкретными предложениями по европейскому вопросу. Не подлежит, однако, сомнению, что вопрос о планах Германии относительно Европы глубоко волнует европейские народы и решающим образом определяет их позиции. В то же время обстановка настоятельно требует крайнего напряжения всех сил Европы для достижения нашей победы. Отсюда вытекает необходимость разработать план нового устройства Европы, который дал бы европейским народам стимул содействовать своим трудом нашей победе и рассеял бы их опасения, что после победы Германия будет пользоваться своим могуществом, не считаясь ни с кем.
2. Если бы мы теперь выдвинули идею создания конфедерации самостоятельных наций, основанной на их добровольном сотрудничестве, то это, безусловно, укрепило бы доверие европейских народов к нашей политике и повысило бы их готовность подчиниться нашему руководству и трудиться ради нашей победы. Те самые силы в Европе, которые боятся большевизма, но опасаются и Германии, уже не испытывали бы соблазна поглядывать в сторону англосаксов, объединившихся с большевиками. Четкий лозунг для Европы (а создание Европейской конфедерации государств и является таковым) дал бы возможность рекрутировать в завоеванных странах больше людей в войска СС в качестве дополнительного резерва для нашей борьбы. Мы создали бы основу для конструктивного плана, который открыл бы возможности для позитивной и действенной пропаганды. Мы усилили бы замешательство наших противников, так как они не в силах противопоставить нашему плану ничего равноценного. Мы могли бы с успехом указывать на полную неопределенность военных целей противников и их разногласия в этом отношении, поскольку притязания отдельных враждебных нам государств скрещиваются и даже являются диаметрально противоположными. Мы могли бы в большей степени использовать ошибки противника в обращении с малыми народами.
3. Надо полагать, что факт объединения и умиротворения Европы возбудил бы в англосаксонских странах, в первую очередь в США, стремление прекратить войну, так как в этих условиях она оказалась бы бессмысленной. Боевой дух англичан и американцев был бы ослаблен, если бы у них сложилось впечатление, что они не освобождают европейские государства, а воюют против объединившейся Европы. Во внутренней политике это было бы для Рузвельта тяжелым ударом, который мог бы повлиять на его шансы на переизбрание. Антигерманская пропаганда, как в США, так и в Англии, лишилась бы главных своих аргументов, и, напротив, оппозиционные группы в обеих странах смогли бы выдвинуть убедительные доводы, например: то, что свершилось в Америке (объединение штатов), не может быть запрещено в Европе. Объединение европейских народов действительно стало бы событием величайшего политического значения. Оно неизбежно оказало бы также серьезное воздействие на Советский Союз, который увидел бы, что ему противостоит весь Европейский континент в целом.
4.
