- Ты, дева, далеко пойдешь, - молвила Ульяна, тяжело поднимаясь со стула, - Но помни, за всё в жизни нужно платить. За все наши грехи существует возмездие, кара свыше. И тебе её не избежать.
- Не каркай, - отчеканила Юля, - и поскорее оставь нас.
- Прощайте, - кланяясь хозяйкам, ответила Ульяна, - пора мне действительно собираться. Не хочу, не могу быть здесь дольше ни одной минуты. Неблагодарность - тяжкий грех. Поверь, Надежда, это отродье достанет и тебя. Ненависть движет её поступками. Уйду я от вас, хоть и не знаю куда.
- Убирайся старуха! - крикнула в ярости молодая хозяйка. - Убирайся!
В доме профессора собралась вся семья. Смелов за столом рисовал план предстоящей операции. Профессор листал журналы, Лидия откровенно скучала.
- Опять ты занят. Мы женаты четыре года, а кажется что сто. Я всегда одна.
- У меня завтра серьезная операция.
- А я хочу внимания, - капризничала жена.
- Роди ребёнка, будешь занята.
- Ты знаешь, что детей у меня не будет.
- Давай возьмем готового.
- Я не хочу чужого, да и от своих была бы не в восторге. Я не люблю детей.
- Тогда иди работать.
- Ты дерзок, если предлагаешь мне то, что со мной несовместимо.
Сердитая Лидия выскочила из комнаты. Профессор закурил сигару. Помолчал.
- Поговорим, зять? - спросил он после паузы.
- Поговорим. Мы с вами стали заниматься преступным промыслом?
- Ай, яй, зятек, да в тебе невинность заговорила. Я думал, ты понимаешь всё с первого дня. Операция донор-больной почти всегда носит криминальную основу, тем более что у нас эти доноры неучтённые, безымянные люди.
- Люди, пропавшие без вести, - уточнил Смелов.
- Пожалуй, да. Но они проходят наряду с плановыми операциями и слава о тебе, как о хирурге, шагнула за рубеж. Тебя ставят в ряд самых знаменитых светил.
- Я как страус, прячу голову под крыло, не желая видеть очевидных вещей, обременяющих совесть. Я, например, не интересуюсь, откуда у меня донор лежит на столе, подготовленный другими для операции.
- Щадил тебя. Всю грязную работу выполняют другие. А публику берём на улице. Подростки, бомжи, иногда вполне приличные люди. Зазевается парень или девушка на вокзале, в аэропорту, а наш агент ведет раззяву в ресторан, потом приглашает к себе домой. Обычно до дому не доезжают, прямо сюда без сознания.
- Они их бьют? - насторожился Смелов.
- Как грубо. Просто усыпляют. А потом в вену укол и человек готов для опытов-анализов. Ты знаешь, сколько больных ожидает доноров? Все хотят жить, но не все могут оплатить свое продление жизни.
- Нам даже в аду будет мало места.
- Оставь лирику. Живем один раз. Наши счета пополняются и составляют настолько приличную сумму, что можно хоть сейчас уехать куда угодно свободными от всех и вся.
- А кто нам дал право сортировать людей на нужных и ненужных?
- Власть. Всякий извлекает выгоду из того, чем владеет. Ты помнишь день своего морального падения?
- Конечно. Эвтаназия. Я из чувства сострадания помог Николаю.
- Взял грех на душу. Убил человека.
- Как грубо.
- За то верно.
- За грехи родителей ложится ответственность на детей. Хорошо, что у меня их нет.
- У тебя, Эдуард Борисович, минорное настроение. Пора тебе отдохнуть. Развеяться. Хочешь на недельку сорваться и уехать, куда глаза глядят? Побеситься на славу? - хитро подловил зятя профессор.
- Раньше да, а сейчас нет.
- Я знаю. Поезжай в другое место. Со шлюхами оттянись. Попьянствуй. Встреться со старыми друзьями.
- Я подумаю.
Смелов подошел к двери Дашиной квартиры. У нее при виде его округлились глаза. Она поспешно вышла в коридор, не приглашая войти. Он удивленно молчал, глядя на нее.
- Там кто-то есть? Любовник? Новый муж? - настаивал он.
- Уходи, я к тебе сама приеду. Ты где остановился?
Неожиданно дверь распахнулась и из-за спины Даши выгляну подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Он улыбнулся Смелову. Потом взял его за рукав и потащил к двери.
- Пойдем к нам в гости.
- Ты кто? - удивленно спросил Смелов.
- Мамин сын. Борис.
- Сколько тебе лет?
- Пятнадцать.
- Ты учишься?
- Конечно. Заканчиваю восьмой класс.
Смелов вопросительно смотрел на Дашу. Та уклонилась от взгляда. Она потихоньку вталкивала сына в дверь. Когда дверь захлопнулась, Борис принялся настойчиво молотить в нее ногами.
- Откройте, - кричал он, - откройте.
- Уходи, - шепнула Даша, я буду скоро.
В гостиничном номере Эдуард у зеркала рассматривал свое отражение. Скалил зубы, хмурился.
- Проспал любимую. Наверняка у неё есть муж или любовник.
Стук в дверь отрезвил его мысли. Он открыл её и пропускал Дашу в номер так, что ей пришлось протискиваться. Жадно принюхивался к полузабытому запаху женщины. Родному, неповторимому. Даша вошла и присела на диван.
- Не томи меня, Даша. Это мой сын? Итог одного из наших свиданий?
- Да.
- И ты посмела скрыть от меня ребёнка?
- Ты женат.
- Я женился намного позже его появления на свет.
- Тогда еще был жив мой муж.
- Сын носит его фамилию?
- Да. Он Борис Васильевич Залесный.
- А должен быть Борис Эдуардович Смелов.
- Что теперь вспоминать о прошедшем. У тебя есть дети?
- Не имеется.
