Говорун и выпивоха, мгновенно сходившийся с новыми людьми, он в глазах многих был чуть не святым. Став писать исследование о Блоке, он резко порвал с темой, когда обнаружил, что Блоку был не чужд некоторый антисемитизм. Богом его был Мандельштам.
Евтушенко знал Шуру еще с пятидесятых:
Дело было так. В один из приездов в Тбилиси Евтушенко выступил перед уважаемой литературной публикой, включавшей тузов из грузинского Союза писателей. Он проникновенно прочел несколько вещей, принятых более чем благосклонно. Когда аплодисменты стихли, он сказал:
— Эти стихи принадлежат перу замечательного поэта Александра Цыбулевского.
В Москве его издать не удалось. Такие стихи трудно было опубликовать:
Летом 1975-го Шура Цыбулевский умер.
Через много лет, в 2011-м, Евтушенко напишет:
Так жить не получается.
Во второй декаде июня 1975-го группа литераторов выехала на Русский Север. Евтушенко поехал со своим самоваром. Крепкая, краснощекая, местным крестьянам Джан казалась своей, природной русачкой. Там было в общем и целом весело и безоблачно. После одного из обильных застолий Джан лихо погнала милицейскую «канарейку», пока на заднем сиденье дрых вусмерть упившийся начальник районной ГАИ. В одной деревушке древний старик вытащил из сундука пронафталиненный костюм, пошитый еще на его свадьбу при царе Горохе, и предложил потянуть сукно, да посильнее, — сукно выдержало. Старик сказал:
— Аглицкое!
Посетили Бобришин Угор, родовые места Александра Яшина, где ему поставили монумент.
Об этой поездке осталось свидетельство Станислава Кунаева: