(1) великолепие, интенсивность, яркость бытия84.

Одной из подтем этой темы, естественно, оказывается

(2) количественное изобилие, большое число, ср. строчки типа:

Объятье в тысячу обхватов;

Мильоном синих слез;

…И я урод, и счастье сотен тысяч / Не ближе мне пустого счастья ста;

Года по горло погружались в воду, / Потоки новых запружали брод;

И целая их череда / Составилась мало-помалу / Тех дней единственных, когда / Нам кажется, что время стало;

Толпы лиц сшибают с ног;

Общупай все глуби и дупла;

И вспомню я всех и зальюсь я слезами…

В этом ряду находят себе место и характерные пастернаковские перечисления:

(3) Великолепие выше сил / Туши и сепии и белил, / Синих, пунцовых и золотых / Львов и танцоров, львиц и франтих. / Реянье блузок, пенье дверей, / Рев карапузов, смех матерей. / Финики, книги, игры, нуга, / Иглы, ковриги, скачки, бега…

Пример (3) мы выбрали из огромного множества других перечислений ввиду его особой знаменательности. Это перечисление не просто длинное, оно и в ряде других отношений пронизано идеей многочисленности.

Так, многие перечисляемые объекты сами стоят во множественном числе.

В одной из строчек они организованы в пары, т. е. множества внутри множества (ср. формулы типа Русские и украинцы, узбеки и казахи…, выражающие идею ‘все, и притом много’).

Далее, перечисление отдельно прилагательных и отдельно существительных, к которым они относятся, дает эффект умножения предметов ввиду возможности сочетать каждое прилагательное с каждым существительным.

Приведем примеры, показательные в том отношении, что тема, выражаемая через перечисление (тема ‘всё, много’), прямо названа поэтом в связи с перечислением:

(4) Здесь будет всё: пережитое, / И то, чем я еще живу, / Мои стремленья и устои, / И виденное наяву / <…> / Ко мне бегут мои поступки, / Испытанного гребешки. / Их тьма, им нет числа и сметы…;

Тогда ночной фиалкой пахнет всё: / Лета и лица. Мысли. Каждый случай…

Очевидно, что в этих примерах перечисление, то есть ПОВТОРЕНИЕ однородных членов предложения, есть прежде всего способ РАЗВЕРТЫВАНИЯ темы ‘всё, много, все’, а не подчеркивания какой-то другой темы (как в примере с Будрысом).

По-видимому, пример с двумя лакеями Журдена также может быть понят как КОНКР (имеющая внешний вид ПОВТ) тематического элемента ‘излишество’, скрытого в теме ‘глупая, без надобности демонстрация богатства’.

Можно представить себе и случаи более сложной зависимости между темой и ПОВТ как средством ее КОНКРЕТИЗАЦИИ.

Так, для стихотворного языка Ахматовой характерно отмеченное еще Б. М. Эйхенбаумом (Эйхенбаум 1969: 122–130) повторение одинаковых гласных (например, Высокие своды костела, / Синей, чем небесная твердь– в первой из этих строк три ударных О, во второй – три Е).

Это можно поставить в один ряд с явлениями других уровней ахматовского текста (рифма, лексика, интонация, поза лирического героя), общей чертой которых можно считать тематический элемент

(5) наивность, бесхитростность, инфантильность, простоватость, нескладность…

Другими КОНКР такой ‘наивности…’ могут служить:

Перейти на страницу:

Все книги серии Научная библиотека

Похожие книги