Consurge, consurge, поднимись, поднимайся, о сердце мое, восстань и облачись силою Божией, держись мужественно, будь стойко, веди себя отважно[1152], ничего не бойся и не отступай! Никогда более не обращайся в бегство, держи пред глазами своего Царя и Вождя, Который за тебя так упорно сражался, претерпел смертельные раны, попрал смерть Своей смертью и протянул тебе в помощь Свою сладкую длань. Посему надлежит тебе радостно подвизаться в битве Божией против Голиафа, имею в виду злого врага [рода человеческого]. Посмотри, у тебя есть самая крепкая защита: глубокие раны Его сердца. Кто к ним обратится, тот будет спасен. Это безопасные места Энгадди, недоступные для всякого сброда[1153], но ведомые лишь чистым духам и открытые только для них. Здесь-то и укрывайся во всех превратностях жизни своей, так будешь спасен от всех твоих недругов.
Вот, гляди, Возлюбленный мой, покуда жив, желаю я созерцать в горечи своего сердца раны Твои, хочу их торжественно почитать и учиться лишь по Тебе, дивная Книга любви, ибо в Тебе, о полный кладезь всего вожделенного, обретаю я благодать и отпущенье того, что греховно. Ты защищаешь меня от искушений и всяких напастей, а я нахожу в Тебе самый благородный образчик для того, чтобы жить и приближаться к Тебе, высочайшее совершенство. Ах, посему чего же еще мне ждать от Тебя на этой земле? Моя плоть и сердце мое должны обрести оскудение всего преходящего, ведь Ты — Бог моего сердца и часть моя во времени и во веки веков[1154]. Любимый Возлюбленный, только в Тебе обретаю я весь мой достаток, а потому, если я только снискал Твою приязнь, то сие для меня, как будто я приобрел весь этот мир. Любовь Твоя, о Возлюбленный мой, затмила во мне красоты всех жен, ведь всякое имеющее тот или иной облик творение едва ли представляет собой хотя бы малый символ; оно обращается в сплошное ничто пред лицом Твоей возвышенной неизреченности и, в собственном смысле, лишь являет Тебя, первопричину и начало всякого изобилия.
Эй, восстань, душа моя! Прошу тебя, запиши сие в сердце своем и поразмысли об этом прилежно, дабы тебя никогда не ввел в заблуждение лживый блеск какого-либо [тварного] образа, твоего сердца не увлекла привязанность к постороннему и ты не нарушила верности прекраснейшей супруге своей, Вечной Премудрости. Нет, душа моя, не взирай больше вспять и не взваливай на себя тяжелого бремени этого мира. Подумай о том, что во всем и повсюду тяготы и страдание духа. И поскольку в сем мире невозможно прожить без страданий, сделай так, чтобы страданье твое принесло тебе пользу, дабы посредством него ты стала отважным рыцарем Божиим, и восприми его так, чтобы краткими скорбями стяжать себе вечное блаженство. Аминь.
О Иисусе, сладчайший Ты мой, всеблаженная Премудрость моя, Слово Отца, конец и начало всего, взгляни [на меня] милостивыми Своими очами, ибо я, несчастный человек, — невзрачная пылинка и слабая плоть, а спасение человека не в его власти, но в благой Твоей милости. Ах, Господи, вспомни о горестной смерти, ее же Ты претерпел ради меня, недостойного грешника, и сохрани мое доброе произволение, пробужденное Тобою во мне. О мое Милосердие, не покидай меня! О Защита моя, не отступай от меня! О мой Спаситель, будь мне подмогой, позволь мне умереть для этого мира и быть погребенным в Твоем гробе с Тобою, надежно схоронившись от засады врагов, дабы меня не могли отлучить от Тебя ни смерть, ни жизнь, ни сиюминутное счастье[1155]. Наша любовь должна преодолеть своей силою смерть[1156], и пусть сей союз любви между нами обоими, о Возлюбленный мой, сохранится и пребудет от века и до века. Аминь.
Генрих Сузо (Heinrich Seuse)[1157] родился в 1295/1297 году в праздник св. Бенедикта (21 марта) в Констанце либо его окрестностях. Принадлежал по отцу к рыцарскому роду фон Берг, хотя всю жизнь называл себя в честь своей матери и ее рода Зойзе
