Подойдя ближе, лисица заглянула в воду.
Она увидела маленьких золотых рыбок, снующих в кристально-чистой воде. Сунула лапу в воду —
Где-то рядом под фонтаном лежал пакет, в котором, по всей видимости, она сюда принесла первых рыбешек.
Впервые здесь — и оттого так страшно. Отовсюду грохот, разносящийся эхом по этим тоннелям, похожим на катакомбы. Высокие каменные своды, переходы и подпорки, гигантские лестницы, ведущие то вверх, то вниз, что ты уже даже и не знаешь, насколько глубоко под городом ты находишься. Этот бесконечный лабиринт переходов пугает новичка насмерть, он похож на какой-то гигантский загробный мир. Свет ламп озаряет одни участки, когда другие теряются во тьме, а вокруг снуют какие-то тени, в которых подслеповатый взгляд узнает таких же как она существ. Собаки и кошки, волки, змеи, крысы под ногами, что-то кричит под потолком — лучше даже не поднимать взгляд, зная, что вместо неба увидишь ещё одну стену, готовую, как тебе кажется, в любой момент на тебя обрушиться.
А ещё здесь есть тоннели с рельсами, уходящими в пугающую черноту. Ты не знаешь, ни куда они ведут, ни откуда. Много километров в глубокой темноте, с мелькающими изредка во мраке пятнами фонарей, в полудреме, и ты в другом месте. Разрозненные фрагменты, которые невесть как связывают артерии этого сердца, бьющегося под поверхностью замерзшего города.
Такого же обрывочного, фрагментами паззла выстраивающегося на пути.
Волчица испуганно жмется к спутнице, спокойно шествующей сквозь толпу теней. Здесь они кажутся единственными живыми среди окружения.
От станции к станции, и вот снова поверхность. Осенний ветер в морду, река под мостом и тёмно-синее небо над городом. Какой же он огромный. Какой же он большой. Сколько огней горит в ночи. А тут так… холодно. Волчица ежится от порыва ветра, завороженно смотря на мир, простирающийся внизу. Он такой огромный, на самом деле… он куда больше, чем ей казалось. А здесь, в центре, здесь ещё осень. Зима ещё не добралась досюда. Или просто здесь тепло потому, что рядом есть такое родное тёплое существо… такое похожее на тебя… Такое же потрепанное жизнью, понимающее.
В зубах лиса протягивает палочку с бенгальским огнем. Горящие искорки весело прыгают в жёлтых глазах лисицы, падая вниз в реку под мостом. Держи. Теплее будет. Волк не удерживается, утыкаясь одуревшей лисе в нос. Палочка падет куда-то вниз, рассыпая горячие искры, но и без неё достаточно тепло. Обеим.
Запах. Впервые за долгое время волчица чувствует запах, зарываясь носом в густой мех подруги. Чувствует дыхание, тепло, щекочущие шерстинки. Всё это настоящее, живое. Реальное — а не те жалкие приглушенные воспоминания, что подкидывает сознание при прикосновении на морозе, дуря и обманывая, сладко убеждая, что всё происходит наяву, на самом деле — подменяя отсутствие чувств тем, что сохранила память с прошлого лета.
Здесь ещё осень. Здесь ещё тепло. Здесь реально. И она сохранит эти листья под лапами, как один из самых дорогих моментов в памяти. Как воспоминание, которое потом достанет на лютом морозе, подменяя им грезу о прикосновении.
Здесь всё наяву. Здесь ещё осень. Красивая, тёплая, опьяняющая осень. Вот только скоро уходить. Над городом восходит луна, лед потихоньку добирается досюда. Но он ещё далеко, а здесь — островок тепла. Волк затягивает свой вой, и неожиданно к нему примешивается голос лисы. Мы расскажем друг другу всё, о чем мечтали. Всё, что пережили. Всё, чего боялись. Всё, что пришлось встретить на жизненном пути. Поделимся теплом, этим бенгальским огоньком, соберём ворох осенних листьев, сохранив их на зиму грядущую. А расходясь — пожелаем друг другу пережить надвигающиеся морозы.
Она заменит истлевшие листья прошлой осени на эти, новые. Заменит белую лису в памяти чёрной.
Снова катакомбы с бредущими по ним в никуда тенями. Так не хочется идти в этот чёрный тоннель, ведущий в неизвестность, но время подходит к концу, и скоро часы остановятся. Замёрзнут. Обледенеют. Обернувшись первый раз, ты увидишь чёрный лисий силуэт, провожающий тебя. Обернувшись во второй, ты не увидишь никого.