Я бездумно шла по тротуару. Детишки в теплых пальто играли в «классики» под присмотром матерей.
– Дэниел! – позвала я, но напрасно. Над моей головой летали чайки, описывая круги и насмешливо крича. Весь мир и каждое создание в нем казались жестокими и безразличными.
– Вера, это ты? – окликнул меня знакомый голос.
– Гвен?
– Ох, милая ты моя, – произнесла она, – я так за тебя волновалась. Я только что виделась с Кэролайн. Она рассказала мне о том, что случилось. Мне так жаль.
– Мой сын исчез, – сказала я. Слова, сорвавшиеся с губ, показались чужими, словно их произнес кто-то другой.
– Что значит
– Когда я пришла домой с работы, Дэниела там не было, – объяснила я и почувствовала, как от слез защипало глаза. – Полиция не желает ничего делать, потому что там считают, что он просто сбежал. Но, Гвен, он бы никогда не убежал из дома.
Она обняла меня за плечи и прижала к себе.
– Ты только посмотри на себя, просто скелет. Ты ела хоть что-нибудь?
Я покачала головой.
Гвен похлопала меня по руке.
– Что толку тут стоять и плакать. У тебя такой вид, будто ты не ела несколько дней. Позволь мне купить тебе что-нибудь горячее.
В животе у меня заурчало Я ненавидела себя за то, что в такое время мне хочется есть, но я понимала: если свалюсь от слабости, то уже ничем не помогу Дэниелу. Поэтому я согласилась.
– Хорошо, – еле слышно сказала я.
Мы с Гвен зашли в маленькое кафе «Линдгрен», где в более счастливые времена мы с ней обычно обедали.
– Два сандвича с ветчиной и соусом, – сделала заказ Гвен.
Когда еду принесли, я начала жевать, не замечая, что ем, не ощущая вкуса. Мне почему-то казалось, что испытывать удовольствие от пищи было бы неправильно. Я ощущала комфорт от собственной невосприимчивости.
– Ты вернешься на работу? – осторожно поинтересовалась Гвен.
Я вздохнула.
– Думаю, мне придется это сделать. То есть если меня еще не уволили. Я пропустила не меньше полудюжины смен, с тех пор как…
– Эстелла поймет.
Я покачала головой.
– Ты действительно так думаешь?
– Я поговорю с ней, – пообещала Гвен, выуживая из бумажника мелочь и кладя ее поверх банкноты. – Идем со мной в гостиницу. Я сама объяснюсь с Эстеллой.
В помещении для обслуживающего персонала привычно пощелкивал и посвистывал радиатор. Огромные стопки постельного белья ожидали глажки. Эстелла, как всегда, сидела за своим старым столом. Все было как прежде, но в то же время совсем иначе. Ось мира сместилась после исчезновения Дэниела, навсегда изменив все вокруг.
– Вот наконец и ты, – саркастически приветствовала меня Эстелла.
Гвен бросилась на мою защиту.
– Ты даже не представляешь, через что ей пришлось пройти, Эстелла. Ее сына похитили. Вера дни и ночи искала его.
Глаза Эстеллы сузились, и я увидела блики жалости на ее лице.
– Что ж, – рассеянно проговорила она, глядя на лист бумаги, лежавший перед ней. – Это очень печально.
– Так ты позволишь ей снова вернуться на работу? – продолжала Гвен.
Эстелла вздохнула, сложила листок и убрала его в конверт.
– Я бы с радостью, но я уже наняла другую девушку.
– Что? – взвилась Гвен. – Как ты могла? Послушай, этой бедной женщине работа сейчас нужна как никогда. Она пришла работать, хотя ее сын пропал. Я уверена, что у тебя найдется для нее место.
Эстелла покачала головой.
– Боюсь, что нет. Она не приходила на работу несколько дней, поэтому мне пришлось ее уволить и нанять другую горничную на ее место. Без обид, – она поправила очки на носу. – Разговор окончен. Гвен, апартаменты на шестом этаже нужно убрать. Сделай все как следует.
– Да, мэм, – проворчала Гвен.
Мы вместе вышли в коридор. Голова казалась мне странно тяжелой.
– Гвен, ты сделала, что смогла. Со мной все будет в порядке.
– Я буду отдавать тебе все свои чаевые, – пообещала подруга, – пока ты снова не встанешь на ноги.
– Конечно же, ты не будешь этого делать, – сказала я, – но ты очень добра ко мне.
Гвен вышла за мной в вестибюль.
– На что же ты будешь жить?
– Как-нибудь выкручусь, – ответила я. – Мне это всегда удавалось. А теперь тебе лучше отправиться на шестой этаж, пока Эстелла тебя не увидела.
Гвен кивнула.
– Ладно. Береги себя, Вера.
– Обещаю.
Она исчезла в коридоре, который вел к служебному лифту. Я постояла немного, ошеломленная, не зная ни куда идти, ни что делать. Я сделала несколько шагов, а потом села в пухлое, обитое полосатым атласом кресло в вестибюле. Было приятно отдохнуть там, где могли находиться только богатые постояльцы гостиницы. Мои ступни болели, рядом с дырой на туфле образовался большой волдырь. Я закрыла глаза.
– Прошу прощения, – мои мысли прервал чей-то голос. – Я вынуждена попросить вас уйти.
Я открыла глаза и увидела перед собой Марту, администратора.
– Вам, как и всем остальным, отлично известно, что вестибюль предназначен только для гостей «Олимпика».
Я кивнула и встала.
– Прошу прощения, – извинилась я и заковыляла к дверям.
– Эта женщина – мой гость, – раздался за моей спиной глубокий мужской голос.
Я обернулась и увидела Лона Эдвардса, того самого мужчину из апартаментов в пентхаусе, с которым я познакомилась на прошлой неделе. На этот раз он был полностью одет.
