Мишка никогда не забудет тот ужас, который отразился на лице Эльчи, когда они обошли с ним и Лианой свои владения — небольшой домик с бассейном посреди моря. Пусть и построенный в современном стиле, со всеми наворотами и оснащенный самыми последними достижениями риатской науки, но пустой. Когда они поняли, что остались совершенно одни на небольшом острове, Мишка ощутил невыразимое ни с чем счастье одиночества после кутерьмы свадьбы и предшествующих ей волнений и беготни. А вот Эльчи впал в ступор и ходил неприкаянным, так, что даже закравшееся подозрение, что это было ими с матерью подстроено, пропало сразу. Эльчи был плохим актером, и на его лице были написаны все эмоции, как в открытой книге.
— Ты боишься меня? — разглядывая ужас, исказивший черты свежеобретенного супруга, спросил Мишка, забирая у него Лиану из рук.
— Н-н-нет, — выдохнул тот и попытался скрыть свои эмоции, отворачиваясь и делая вид, что осматривает комнату. — П-п-просто я не знаю, что делать, если вдруг с Лианой… или тобой что-то случится. И надолго мы здесь? — Эльчи в испуге поднял глаза на Мишку.
— Зараза! И ты не знаешь! Пф-ф-ф… Дай подумать. Ма… Лиатт говорил что-то про «медовый месяц». Неужели целый месяц отдыха от всех и счастье на этом райском островке? — Мишка бодрился, стараясь не вгонять Эльчи в еще большее отчаяние, в котором тот пребывал, дрожа и обнимая себя руками, хотя на острове было жарко и дрожь была явно не холодом вызвана.
— Да, да. Лиатт говорил, что связи тут нет, но есть какая-то красная кнопка, в случае крайней необходимости можно будет вызвать помощь.
Первым делом они нашли эту кнопку, потом обследовали кухню, битком набитую уже готовыми блюдами и разными продуктами, из которых можно было готовить огромное разнообразие любых кухонь мира, затем обошли пять комнат, обнаружили одну огромную джакузи, душ и туалет.
Эльчи занял детскую комнату, в которой была кроватка, манеж, масса игрушек и большой удобный диван, и спал там все три дня, пока Мишка на четвертое утро не понял по его внешнему виду, что с Эльчи не все в порядке. Мишка выбрал себе комнату подальше, но там он только ночевал и переодевался.
Эльчи всячески избегал Мишку, почти не выпуская Лиану из рук, и Мишка поначалу не докучал мужу своим присутствием, присоединяясь к ним, только когда готовили вместе еду. Но потом одиночество стало давить и Мишка сам стал искать их компании, предлагая то покупаться вместе, то общаясь на разные темы, то забавляясь с Лианой. Он же заставлял давать больше свободы Лиане, запрещая все время носить ее на руках. Тогда Эльчи клал девочку в манеж и сам уходил на кухню возиться с готовкой, или быстренько сбегал искупаться. Купался он в какой-то рубахе и длинных штанах и Мишка только фыркал — иметь общего ребенка, быть одним на острове и стесняться, было, по его мнению, глупо. Но Эльчи держался за свои привычки мертво и на предложения Мишки чувствовать себя свободнее не поддавался. Краснел, но упрямо наряжался в это купальное тряпье.
Кстати, Мишка заметил, что без всех этих омежьих ухищрений и прикрас — Эльчи на острове ни разу не красился и не одевался во что-либо сексуально обтягивающее — его муж — ха, муж, блэт — отлично выглядел. И ему приходилось признать, что мама как всегда оказалась права — Эльчи скромный, симпатичный, приличный мальчик. Но мальчик же! Хотя, поглядывая на него, когда тот не видит, Мишка все больше и больше понимал, что его привлекло тогда в нем, когда они сорвались в тот безумный сексуальный марафон, результатом которого оказалась та ситуация, в которой они сейчас оказались и очень славная доченька. Хрупкая фигурка, длинные светлые волосы, кукольное личико, скромный взгляд серых глаз, аккуратные ушки, красивые кисти рук и маленькие аккуратные ступни, все было очень милым и красивым, если бы не член с яйцами. Будь он девочкой, Мишка был бы рад сложившейся ситуации и смирился бы с этим долбаным браком. Возможно даже влюбился бы, чем черт не шутит. И характер — сговорчивый, не истеричный, импонировал Мишке. А запах — запах омеги был привязчивым и приятным. Странно, косметикой он не пользовался, а духами брызгался. И то, что Эльчи умеет сдерживать свои эмоции и не переносит свое отношение ни на дочь ни на мужа, тоже добавляло очередные плюсы этому омеге.
Иногда, когда Эльчи забывался — как, например, когда ухаживал за «деревом любви», протирая тряпочкой его листья, или возился с девочкой — он нежно улыбался и совершенно преображался, становясь хрупким мальчиком, счастливым, задумчивым, молодым мальчиком. Если бы Мишка был геем, или геем-педофилом, то лучшего бы и желать не надо было. Но Мишка был по девочкам. Он даже после прилета на Землю попытался поинтересоваться мальчиками, подумав было, что после того сумасшествия на Элькоре с омегой в течке стал гомосексуалом, но те продажные мальчики, с которыми он встретился, не вызвали у него ничего, кроме отвращения. У Мишки на них даже не встал. Поэтому он раз и навсегда закрыл для себя эту тему, пока мама не огорошила его этой дурацкой свадьбой.
