Эзотерическое подполье Британии полностью

«Это была очень нигилистическая тусовка, — продолжает он. — Однако мы развивались, менялись, и наша творческая активность была долгоживущей, хотя дела могли пойти совсем иначе, и все были вполне способны совершить самоубийство. Например, Пола Доннана, одного из друзей Тибета, у которого он периодически жил, звали Полом Ворюгой. Когда его арестовали, он отказался написать признательные показания на листе бумаги и написал их внутри обложки книги Лотреамона, которую всегда таскал с собой. У меня какое-то время лежал экземпляр с его признанием. Он ел горелую еду, сжигал страницы Библии — настоящий персонаж Гюисманса. Он был взломщик, профессиональный магазинный вор». Тибет видит это несколько иначе, развенчивая происходящее и описывая «толпу людей, которые не умели играть и создавали сплошные потоки нойза». Джон Мерфи выступал с Роджером Смитом, назвавшись Krank, а также с Тибетом; на сцене появлялись такие андеграундные знаменитости того времени, как Алекс Бинни, Алекс Винзор, Pure Мэтью Бауэра (вскоре распавшиеся на Total и Skullflower), Джон Гозлинг и Мин Кент с группой Ake, электронная группа Гэри Мунди Ramleh, Etat Brut, La Droesse, Джил Вествуд из Fistfuck, Death & Beauty Foundation Вэл Денам, бельгийские Дэнни Девос и Club Moral. «Pure и Ake создавали нойз без всяких пленочных лупов, — вспоминает Тибет. — Насколько я помню, это был либо сплошной нойз, отдаленно напоминающий Whitehouse, громкий, с искажениями и криками, либо нечто вроде AOR, то есть чуть тише и с пленками. Вот и все, что я помню. Потом я услышал, что Nurse With Wound отменили свое выступление, поскольку кто-то помочился на Стэплтона. Я отправился в паб через дорогу, куда он ушел, и Джорди Валлс представил нас друг другу. Стив что-то слышал обо мне в связи с PTV и сразил меня наповал».

«Я заходил в Produktion пообщаться с Полом, Кристин и Россом, — вспоминает Стэплтон. — Мы познакомились через Уильяма — они были большими поклонниками Whitehouse, очень милые люди. Россу все это нравилось из-за тусовок. Они всегда разыгрывали хэппенинги и тому подобные представления. Я не интересовался сборищами вроде „Равноденствия“, но они умоляли меня выступить. В то время я начал работать над The Sylvie & Babs Нi-Fi Companion, и у меня было кое-что на кассете, так что я сказал: ладно, нарисую картину, пока будет играть пленка; собирался сделать нечто в духе Рольфа Харриса. Вечером у меня было с собой все, что нужно, и я уже готовился выходить, когда поссорился с парнем, который меня обоссал. В те индустриальные времена, в 1983 году, был сплошной пофигизм — пошли все к черту, наплевать на то, наплевать на сё. В общем, сидел я впереди с Уильямом Беннетом, и тут какой-то парень вдруг вынул свой член и начал ссать на сцену, а потом повернулся и окатил мне все ноги. Меня это очень сильно задело, а в те дни я был довольно злобным. В результате я взорвался и полез в драку; помню, как сказал ему: „Пошел отсюда на хуй, или я тебе всю башку разнесу“, а он говорит: „Никуда я не пойду, пока не выступят Nurse With Wound“, а я отвечаю: „Так это я Nurse With Wound и играть не буду!“, и ушел в паб через дорогу, ужасно разозленный. Я не собирался возвращаться и играть, если этот мудак будет все еще там». По словам Мэри Дауд, Стэплтон отказался от выступления за насколько недель до «Равноденствия». «Может, он и планировал импровизированное выступление, но в окончательном списке его не было, — говорит она. — Поскольку мне пришлось разбираться с двумя нарядами полицейских, которых вызвали соседи, вообразившие, что находятся в осаде каких-то жутких мучителей, я не слышала всего шоу — всех шести часов, — и не видела, что происходило у сцены. Но на следующий день мне позвонили из Лондонского музыкального кооператива и сказали, чтобы я пришла и вымыла пол, так что я знаю об этом инциденте. Уборщик ругался на меня целый час и воспринял случившееся очень лично».

«Это Джон Гозлинг, на нем еще была серая шинель, — вспоминает Бэланс. — Он был совершенно невменяем и стал мочиться на первый ряд, на всех, кто там сидел. Конечно, Стив это так не оставил, встал и дал ему в морду».