Эзотерическое подполье Британии полностью

Слизи познакомился с Берроузом в 1977 году, работая над дизайном магазина BOY в Лондоне. Оказавшись по делам в Нью-Йорке, он посетил Берроуза в Бункере, бывшем здании Ассоциации молодых христиан на Бауэри, показал ему снимки своей витрины и предложил включить их в книгу фотографий, которую тогда составлял Берроуз. Свое соглашение они закрепили, распив бутылку водки. Через два года, уже будучи участником TG, Слизи вместе с Пи-Орриджем приехал в новый дома Берроуза в Лоуренсе, в штате Канзас, чтобы покопаться в его архиве звуковых экспериментов — груде катушек, хранившихся в коробках из-под обуви. В 1981 году самый интересный материал был издан под названием Nothing Here Now But The Recordings на Industrial Records. «Берроуз — первый писатель, который показал мне, что можно иметь моральную и философскую систему, находящуюся за пределами общественной нормы и при этом работоспособную и осмысленную, хотя во многом завязанную на сексуальности, — говорил Слизи Бибе Копфу (Крису Бону) в 1997 году. — В то же время она касалась политики, отношений и многого другого. Все его существование было снаружи, за пределами, и то, что он мог так жить и писать об этом, оказало на меня невероятно влияние». Копф поинтересовался, как бы он определил моральную и политическую систему Берроуза. «Это отрицание всего, что связано с христианством, средним классом и гетеросексуальностью, — убежденно отвечал Слизи. — Но для меня большую роль в его работе играло то, что при полном отрицании гетеросексуальности и отношений он замещал их чем-то, что было полностью его… как будет прилагательное от пан?». Бэланс предложил ему несколько вариантов: «Пан — пандрогинный, пандрогинность?». «Неважно, — продолжал Слизи, — в общем, чем-то своим, абсолютно никак не связанным с американским гомосексуальным образом жизни, который в последние годы стал доминировать, являясь при этом ограниченным, подконтрольным и ущербным. Американцам приходится непросто — их культура очень гомофобная и фанатичная, — но инструменты, которые они используют для борьбы, приобрели вид конформизма и уступок, что с моей точки зрения говорит о полном поражении».

«Мое восприятие работ Берроуза, — продолжает он, — заключается в том, что всё в его книгах происходит в духовном мире, где нет самосознания, интеллектуализации или настоящего времени. Время, в которое происходят события, не есть уничтожающая реальность настоящего. Это иное пространство, то время, в какое вы существуете, когда охвачены сексуальной страстью, поскольку все, что вами тогда руководит, не-мыслимо; оно принадлежит физической и эмоциональной сфере. Мне кажется, это время наилучшего секса, когда вы полностью поглощены эротизмом, и ваше поведение далеко от поведения какого-нибудь бухгалтера из Бекслихит. Это поведение человека, чье бытие источает сексуальность, потребность и желание, и именно такое время мы используем, когда записываем музыку, поскольку лишь в этом случае рождается страстная, инстинктивная и бездумная связь с предметами, создающими звук».

Coil возобновили дружбу с Берроузом в 1992 году, когда Слизи работал с индустриальными рокерами Ministry над клипом к их синглу «Just One Fix». Группа спросила, может ли Слизи пригласить Берроуза сняться в паре сцен, и когда тот согласился — исключительно ради денег, — Coil воспользовались возможностью навестить его и сделать собственные записи. Бэланс попросил Берроуза прочитать текст, состоящий из слов и фраз, которые они смогли бы использовать как конструктор, создавая различные смысловые комбинации. Им хотелось иметь возможность делать с этими записями что угодно. «Он был очень обаятельным, — вспоминал Слизи. — Похож на нас в своем нежелании много общаться, хотя с удовольствием пригласил нас в дом, следил за тем, чтобы у нас было что выпить, но говорил мало. Просто сидел и наблюдал за своими кошками. Это не означало недружелюбия — скорее, его поведение можно описать как шаманское. Я иногда с ним разговаривал, но только в исключительных случаях».

«В четверг вечером, по возвращении из клиники в Канзасе, где он получал свой метадон или героин, Берроуз танцевал как ребенок, пел песни о любви к астронавтам, — добавляет Бэланс. — Тогда он был великолепен. Его общительность находилась в прямой зависимости от времени, прошедшего с вечера четверга». Бэланс привез с собой книгу Кот Внутри и попросил автограф. Берроуз подарил ему ус своего кота, положив его на первую страницу.