Эзотерическое подполье Британии полностью

1988 год начался с очередной поездки в Исландию, где Current 93 играли в Рейкьявике с Энни Энкзайети, S.H. Draumur, Мегасом и Johamar. Тибет описывает Мегаса как «исландского Боба Дилана», чье выступление сопровождали Бьорк и Роуз в качестве приглашенных танцовщиц и бэк-вокалисток. Также он работал с Хилмаром Хилмарссоном над песнями, появившимися на альбоме 1991 года Island. «Работа над этим альбомом шла очень долго, — вспоминает Тибет. — Поначалу мы даже не знали, что назовем его Island. Когда я оказывался в Исландии, Хилмар снимал студию, и мы приходили туда, заранее не зная, что получится». Island выделяется из альбомов Current тем, что в нем преобладают синтезаторы и неприятный глянец нью-эйджа с басовыми звуками, сильно напоминающими брачные песни китов. Однако тексты Тибета достаточно сильные, особенно «The Dream Of A Shadow Of Smoke», где выразительные аранжировки Хилмарссона достигают максимума благодаря леденящему хору оперных певцов, произносящих такие атмосферные строки, как «в моем сознании звуки кораблей без руля», взятые из длинного раннего наброска, ставшего затем «The Sadness Of Things». Первая композиция, «Falling», рождает иллюзию бездонного черного пространства благодаря эффектному использованию синтезаторов и стенающего вокала Бьорк. Однако на Island были и минусы — дополнительные треки, появившиеся на СD. «Crowleymass Unveiled», «Paperback Honey» и «The Fall Of Christopher Robin» — легковесный синти-поп, где Тибет явно переигрывает. «Думаю, основная ошибка Island на CD заключалась в том, что между первыми восемью песнями и более легкими композициями вроде „Christopher Robin“ и „Paperback Honey“ было оставлено мало места, — сокрушается Тибет. — Хотя мне всегда нравилась „Paperback Honey“, было бы лучше, если б мы ее туда не помещали. Island интересен, но проблема любого альбома, где много клавиш или синтезаторов, в том, что он быстро устаревает».

По возвращении из Исландии Тибет какое-то время жил у Пола Доннана, пока в квартире Тони Уэйкфорда не освободилась комната. «В первый же вечер Тибет разбил телефон и затопил ванную, — вздыхает Уэйкфорд. — После этого все покатилось по наклонной. Я думал: и чем я это заслужил? Я так и слышу, как он кричит мне из кухни: „Тони, как сварить яйцо?“». После ухода из Death In June Уэйкфорд на время оставил музыку, попав в разрушительный вихрь наркотиков и алкоголя, которые привели его на лондонское криминальное дно. Помимо этого, он состоял в секте «Иллюминаты Танатэроса», занимавшейся магией хаоса, с которой заигрывал и Бэланс. «Я торговал наркотиками и глубоко погрузился в бандитскую среду Южного Лондона, — признается Уэйкфорд. — Мы продавали наркоту в пакетах размером с кирпич, а у моего партнера имелся пистолет. Все это было не слишком круто, но вполне достаточно, чтобы плохо кончить. Дела становились все хуже, и однажды утром я проснулся и подумал: если так и дальше пойдет, я просто погибну. У меня были настолько плохие отношения с Death In June, что я даже помыслить не мог вновь заняться музыкой, однако понимал: музыка — единственное, что я умею. В общем, я поехал в город, купил акустическую гитару, вернулся и начал работать. Это был один из тех моментов, когда жизнь меняется. Если б я не купил гитару, то сидел бы в тюрьме или был бы мертв. То, что я тогда написал, стало первыми песнями Sol Invictus».