Михаил КЛАРОВ
Известный писатель В. В. Вересаев в своих воспоминаниях рассказывает об одном уголовном деле. Суть рассказа такова.
Старушка украла жестяной чайник.
Прокурор, намереваясь парализовать влияние защитительной речи адвоката, сам высказал все, что можно было сказать в защиту старушки: бедная старушка, горькая нужда, кража незначительная, подсудимая не вызывает негодование, а только жалость. Но собственность священна. Все гражданское благоустройство держится на собственности, и если мы позволим людям потрясать ее, то страна погибнет.
Поднялся адвокат.
- Много бед, много испытаний пришлось перенести России за ее более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары и поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь… Старушка украла старый чайник стоимостью в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно.
Гениально просто, несколькими фразами обвинение было низведено с принципиальной высоты, обнажило перед судом свою ничтожность. Старушке повезло - ее защищал знаменитый Федор Никифорович Плевако, представитель плеяды блестящих русских адвокатов, выдвинувшихся в конце XIX века.
Но прежде чем говорить об этих юристах и самом Плевако, с речью которого по делу Бартенева вы сейчас познакомитесь, видимо, следует сказать несколько слов о роли защитника в судебном уголовном процессе.
Сегодня, пожалуй, ни одна газета, ни один журнал не обходят вниманием тему судебных ошибок. То мы узнаем о невиновно пострадавших в Прибалтике, то о людях, расплатившихся за чужие грехи в Белоруссии. В чем же причина неправосудных приговоров? Причин много, но одна из главных - принижение роли адвоката-защитника в практике работы следственных и судебных органов, порой обывательское восприятие защитника чуть ли не как врага правосудия, стремящегося «выгородить» преступника, «поломать» законное обвинение. При этом упускается из виду, что если обвинение действительно обосновано и доказано, оно выдержит борьбу с защитой. А если нет - еще одна судебная ошибка будет предупреждена.
Святая обязанность адвоката - испытать обвинение на прочность, разобрать с позиции защиты каждую сомнительную с его точки зрения улику обвинения, помочь суду проверить правдивость свидетельских показаний, обоснованность заключений экспертов.
Ну а если обвинение устояло под натиском защиты, если следователь был прав, подписывая обвинительное заключение? Что ж, возможности адвоката отнюдь не исчерпаны. Вполне вероятно, что следователь и прокурор ошиблись в юридической квалификации совершенного подсудимым преступления, расценив, например, кражу как грабеж или разбойное нападение. Исправление такой ошибки очень важно, так как наказание за грабеж совсем иное, чем за кражу, значительно более суровое. И еще очень важно для правосудия умение защитника психологически разобрать поведение человека, сидящего на скамье подсудимых, проанализировать его жизнь и поступки, заглянуть ему в душу, показать, что привело его к преступлению и что смягчает его вину перед законом и обществом. Ведь давно было сказано: понять - значит простить.
Для русской классической школы адвокатуры (Арсеньев, Андреевский, Урусов, Карабчевский, Плевако и др.), сложившейся после Судебной реформы 1864 года, самой характерной особенностью было именно внимание к человеку, представшему перед судом. Речи этих адвокатов поражают глубиной психологического анализа личности подсудимого, осмысления внутренних причин, толкнувших человека на преступление. Тщательное психологическое «анатомирование» преступления, облеченное в изящную художественную форму, без преувеличения, часто сближало судебную речь с поэмой. И хотя судебные речи предназначались для маленькой аудитории, имели конкретную направленность и рассчитывались на сиюминутное восприятие, но и сегодня вызывают интерес читателя, потому что любовь, ненависть, корысть, отчаяние - все, что определяло поступки людей 100 лет назад, осталось прежним.
Все сказанное в полной мере можно отнести к творчеству яркого представителя русской адвокатуры Федора Никифоровича Плевако, включенного А. Ф. Кони в четверку выдающихся судебных ораторов России: Спасович, Урусов, Арсеньев и Плевако.
