Фактически Рябой был самым первым человеком в городе на Неве, который решил освятить свой автомобиль. Он обратился к попу, с которым был знаком с детства. Они жили в одном дворе, потом Богдан подался в семинарию, а Витя на зону. В новые времена они встретились вновь. Поп покрестил авторитета, и тот через некоторое время обратился с просьбой – поскольку купил такой джип, какого ни у кого нет, надо и сделать с ним что-то, что никто пока не делал, – освятить.
Отец Богдан кивнул – не терять же деньги? – а дома принялся листать требники и вскоре схватился за голову. Нигде не оказалось нужного чина! Не освящали на Руси ни телеги, ни кареты. Поп думал, думал и решил освятить джип, как дом, – ведь это же в некотором роде дом автомобилиста?
В назначенный день встретились – Рябой с корешами и джипом и отец Богдан с церковной утварью, – и батюшка приступил к делу. Рябой прислушивался к тому, что вещает святой отец, и вдруг с удивлением услышал, что его джипу желают никогда не сдвинуться с места и все остальное, что желают дому, которому положено крепко стоять на земле. Рябой осерчал и набил попу морду, потом с корешами расселся по машинам, и они уехали.
А отец Богдан стал думать. И другие попы стали думать – ведь появилось много желающих освящать машины. Это ж какой доход мимо рук проплывет, если не решить проблему?!
И кто-то мудрый – Андрей, к сожалению, не мог сказать, кто именно, – вспомнил, что в Византии освящали колесницы. Нужный чин перевели – и стали активно использовать, что и делают до сих пор.
Прослушав рассказ Андрея (кстати, а откуда он знает все эти вещи?), я обвела взглядом зал в надежде еще раз увидеть отца Богдана, но вместо него обнаружила знакомую мне даму. Именно она рвалась ко мне в квартиру, обвиняя в попытке увести ее мужика. Баба была одета в какое-то жуткое бархатное платье темно-бордового цвета, с вышитой золотом на левой груди лилией. Сидела она тихо и потягивала коктейль через трубочку, глядя на сцену. Если бы взглядом можно было убить, то танцующие у шеста девчонки все оказались бы покойницами.
– Ты ее знаешь? – прошептал Андрей.
Я объяснила, при каких обстоятельствах ее видела, потом сказала, что мне нужно позвонить знакомому следователю.
– Ты думаешь, что он в это время приедет в ночной клуб? Чтобы посмотреть на какую-то тетку, которая бросала тебе ложные обвинения? Наташ, ну забудь ты о своих проблемах на один вечер! И почему тебя все это так взволновало? Ну покушались на твою соседку, но ведь она жива осталась? Скоро выйдет из больницы. Зачем тебе эта баба сдалась? – он кивнул на хмурую личность. – Она – не жена отца Богдана. Это я тебе точно говорю. Ну выслеживает она своего мужика и его любовниц. Какое тебе до этого дело? А мужик правильно делает, что от такой гуляет. Забудь о ней! Давай я тебе лучше еще что-нибудь интересное расскажу.
– Про попов?
– Можно и про попов.
– Лучше давай про ваше Общество, уважаемый потомок.
Андрей стал рассказывать про членов, кто чем занимается, к чему стремится, кто в каком зале Зимнего дворца хочет поселиться и какую летнюю резиденцию себе оттяпать. Слушать его было интересно, этот человек умел и подмечать детали, умел и говорить, и позабавить слушателя. Да и мужчина был симпатичный.
Самым любопытным и новым для меня оказалось наличие в Обществе потомков не только династии Романовых, но и Рюриковичей – предыдущих царей и цариц. Один молодой человек утверждал, что происходит от царя Василия Иоанновича, отца Ивана Грозного, и Соломонии Сабуровой, первой неугодной русской царицы, отправленной в монастырь, в Суздальский Покровский, куда Петр Первый в дальнейшем отправил и свою первую жену Евдокию. По преданию, бездетная Соломония (именно по этой причине Василий и отправил ее в монастырь и женился на Елене Глинской, которая родила Ивана) уже в монастыре родила царевича Георгия и отдала на воспитание хорошим людям. Если бы это на самом деле было так, то у Георгия было бы больше прав на московский трон, чем у Ивана, – он ведь получался старшим сыном Василия Иоанновича.
После появления в Обществе потомка царевича Георгия на нескольких заседаниях шли жаркие споры о том, кто теперь имеет больше прав на престол и, главное, наследство.
– И до чего договорились? – поинтересовалась я.
– Ему готовы отдать часть богатств Московского Кремля, если письменно откажется от всего в Петербурге и всего, что еще удастся вернуть в Россию. Он отказался. Бумажку заверили у нотариуса и подшили в папочку с другими подобными.
Я на мгновение представила глаза нотариуса после прочтения содержания бумаги…
Однако на протяжении всей нашей беседы я не могла не бросать взглядов на тетку в бархате. Она тянула через трубочку уже второй коктейль и все так же неотрывно смотрела на сцену, где девочки сменяли друг друга.
