– Потому что в любой момент у нас может быть новая жертва. Вы собираетесь взять за это ответственность?
Врач вздохнул.
– Но я хочу, чтобы мы ее спросили, и если она не захочет, то ваша поездка не состоится. Хорошо?
Тувессон ничего не ответила и пошла дальше по коридору. Ее терпению пришел конец, и она до смерти устала, хотя и поспала несколько часов, пока Утес и Лилья проверяли, всех ли в классе, кто якобы был в отъезде, действительно не было в стране. Все, кроме одного, могли доказать, что находятся за границей.
Говорили, что Сет Корхеден находится в Испании, но по мобильному он не отвечал. К тому же он разведен и немного волк-одиночка. Рано делать вывод, что он и есть преступник. Но, во всяком случае, он был под подозрением.
Тувессон подошла к двум полицейским в форме, сидевшим по обе стороны двери, и кивнула им. Один из них встал и открыл дверь в палату. Ингела Плугхед сидела в кровати и листала журнал по домоводству.
– Здравствуйте, Ингела, вы меня помните? Мы виделись вчера.
Ингела кивнула, не отрывая глаз от журнала. Тувессон села на стул рядом с кроватью.
– Похоже, сегодня вам гораздо лучше.
Ингела пожала плечами.
– Ингела, вы помните, о чем мы говорили в последний раз?
Ингела кивнула.
– Вы рассказали, как развлекались со своими подругами. Вы выпивали на теплоходе «S/S Swea», когда почувствовали, что на вас действует не только алкоголь. Вы вспомнили еще что-нибудь?
Ингела покачала головой, продолжая рассматривать какую-то схему вязания.
– Не хотите немного поездить со мной на машине? Вдруг это поможет вам вспомнить?
Ингела подняла глаза от журнала и посмотрела Тувессон в глаза.
– Я не знаю. – Она перевела взгляд на врача, а потом на Тувессон.
– Ингела, именно сейчас вы – наш лучший, если не сказать единственный, шанс опознать и схватить того, кто подверг вас такому ужасу.
– Это он убил остальных из класса?
– Мы еще не знаем. На это указывает целый ряд вещей, но есть и то, что говорит об обратном. Возможно, с вашей помощью мы получим ответ.
Ингела Плугхед опустила глаза и, похоже, целиком окунулась в мир вязания. Спустя некоторое время она закрыла журнал и подняла взгляд.
Астрид Тувессон свернула на площадь Кунгсторгет и нашла свободное место прямо перед «S/S Swea», стоявшем на якоре широким бортом к причалу. Ингела Плугхед сидела на пассажирском сиденье и смотрела на теплоход с таким видом, по которому совершенно нельзя было понять, как она себя чувствует.
– Вы в порядке?
Ингела кивнула. Тувессон вышла из машины, вынула инвалидное кресло из багажника, раскрыла его и помогла Ингеле пересесть.
– Я здесь никогда не была. Это приятное место?
– Да, пожалуй… Вполне ничего.
– Вы часто сюда ходите?
– Нет, только с подругами. Это в каком-то смысле стало нашим традиционным местом.
Тувессон вкатила кресло по трапу в салон, где мужчина в форме повара сказал им, что заведение закрыто. Она показала свое полицейское удостоверение и объяснила, что они хотят только посмотреть. Мужчина пробормотал что-то вроде «можно, но быстро» и исчез в кухне.
Ингела сама объехала салон с обшитыми красным деревом стенами и круглыми иллюминаторами из блестящей латуни. Цветные прожекторы и динамики на потоке говорили о том, что они находятся на танцполе. Вдоль одной стены располагалась барная стойка, на полках стояли ряды бутылок со спиртным, а в одном углу – накрытый стол для игры в блэкджэк. Убого и скучно, подумала Тувессон. Как во всех ночных клубах среди бела дня.
– Вы можете рассказать, что вы помните о той ночи?
– Я помню только то, что рассказала.
– Хорошо, может быть, расскажете еще раз?
– Да, мы заказали напитки, и через какое-то время я почувствовала себя немного странно. У меня закружилась голова.
– Что-нибудь еще, раз мы уже здесь. Любая деталь, пусть совсем незначительная. Иногда достаточно одной мелочи, чтобы восстановить всю картину. Во что вы были одеты, например?
– В черные джинсы и белую блузку с завязками вокруг талии.
– А туфли, высокие каблуки?
– Я никогда не надеваю высокие каблуки. Даже не знаю, как в них ходить. Нет, на мне были мои обычные босоножки, которые я ношу всегда, – сказала Ингела, продолжая осматриваться.
Тувессон издали наблюдала за ней. Риск сказал, что она была одной из самых любимых в классе и единственной, кто защищал Клаеса. Такое требует как смелости, так и определенного характера. Этот образ совсем не соответствовал тому человеку, на которого она сейчас смотрела. Даже если не принимать во внимание недавнее насилие над ней, от нее веяло чем-то тяжелым и серым. Вообще-то она была довольно симпатичная. Но висящие волосы мышиного цвета, удобные туфли и лицо без косметики, да и весь ее облик, говорили о том, что этот человек утратил надежду.
– Вам было хорошо? В смысле, до того, как все пошло не так.
– Что значит хорошо? – Ингела пожала плечами. – Обычно я иду в основном за компанию. Надо держаться за тех немногих друзей, которые еще остались.
– Вы потеряли много друзей?
