– Если я возьму отпуск, тогда об этом лучше позаботиться тебе, – Фабиан показал маленький латунный ключик, держа его между большим и указательным пальцем, и кинул ей в руку. – Это ключ от сейфа дома у Гленна.
Тувессон удивленно посмотрела на него.
– Где-то на кухне. Больше я ничего не знаю.
Она коротко кивнула и быстрым шагом пошла прочь.
Фабиан посмотрел в сторону Дании и принялся размышлять над ее словами. Тувессон вывела его из игры, но ничего другого он и не ожидал. Это единственное, что она могла сделать в сложившейся ситуации. Проблема только в том, что рутинной работы полиции согласно букве закона будет недостаточно, чтобы появился хоть малейший шанс раскрыть дело.
Привет, дневник, с Рождеством тебя.
Пытался вести себя, как обычно, но и мама, и папа заметили, что что-то не так, и подумали, что я не рад подаркам, хотя я сказал, что очень рад. Получил синтезатор на подставке. Папа хотел его подключить, но у меня не было сил. Сказал, что устал, и пошел в свою комнату, хотя еще не было одиннадцати.
Прочел об одной девочке, которая прыгнула под поезд. Моя ровесница, и ее так же доставали, как и меня. Все, что она написала в своем письме, относится и ко мне. Абсолютно все.
Не могу рассказать об этом никому другому. Но знай: я тоже думал о том, чтобы прыгнуть. Несколько раз, но не хватило духу. Пока что. Но я жутко устал бояться. Боюсь уже целых полгода. Боюсь идти в столовку и есть. Боюсь перемены. Боюсь опозориться на уроке. Боюсь своих бывших приятелей. Боюсь идти домой. Боюсь, что каникулы закончатся.
И тут вошла мама, хотя я сказал, чтобы меня не трогали, и спросила, почему я не хочу поиграть на синтезаторе. Я не хотел отвечать, но она все спрашивала, и тут я расплакался. Попытался перестать, но не получилось, и тогда я сказал, что не хочу возвращаться в школу, потому что там одни дураки, и тогда она спросила, а может, надо мной кто-то издевается, и я ответил, что нет, но она сказала, что похоже на то, и рассказала, что встречалась с учительницей и говорила об этом, на что учительница только заметила, что я стал более рассеянным и тихим и стал хуже писать контрольные, а потом, когда я ничего не сказал, мама ушла.
Не понимаю, как можно так делать за моей спиной. Говорить обо мне жуткие гадости. Через две недели начинается эта чертова школа, и сперва я хотел прогуливать, но сейчас передумал. Наконец-то я решился. Сколько раз думал, и теперь первый раз почувствовал уверенность. Терять мне нечего. Мне наплевать на то, как все будет. Хуже быть не может.
Спокойной ночи.
PS: На Рождество не купил Лабану подарок. Ему, похоже, все равно. В нескольких местах у него слезает шерсть. Может, это из-за мочи? Ведь он столько ее пьет. Он тупой, уродливый и противный. До чего же я его ненавижу.
Астрид Тувессон собрала в совещательной комнате Лилью, Муландера и Утеса и поставила на стол поднос с ароматным латте и круассанами. Опущенные уголки губ сразу поползли вверх, и Утес стал шутить, что сильно располнеет, если они в скором времени не раскроют дела.
– Для начала хочу сказать, что с этого момента Фабиан Риск отстранен от следствия, – произнесла Тувессон, раздавая кружки.
– Жаль. На меня он произвел хорошее впечатление, – отозвался Утес.
– На меня тоже, и больше всего я бы хотела, чтобы он остался. Но не получилось.
– Все говорит само за себя, – сказала Лилья. – Он учился в этом классе, и мы не можем делать разницу между ним и всеми остальными.
– Значит, ты его подозреваешь? – спросил Муландер.
– Ну, что значит подозреваю… Но если посмотреть на эту ситуацию внимательно, то…
– Давайте больше не будем об этом, – вмешалась Тувессон, встретившись с Лильей глазами. – О’кей?
Лилья и остальные кивнули, и они начали обсуждать текущее положение дел. Лилья рассказала, что связывалась со всеми авиакомпаниями, но за последние дни пассажира по имени Руне Шмекель или Клаес Мельвик они не регистрировали.
– Но информации о том, что он просто выехал из Дании на другой машине и уже давно проехал Германию, тоже нет, – заметил Утес, взяв еще один круассан.
– Мы объявили его в международный розыск, но пока отрабатываем версию, что он все еще в Швеции. Кстати, как идет сбор сведений о его одноклассниках?
– Более или менее все готово. Что скажешь, Ирен? – спросил Утес.
– Почти готово, – ответила Лилья. – Больше всего мне бы хотелось еще раз проверить по официальному списку класса, но, похоже, его невозможно достать.
– Интересно. А в Городском архиве его тоже нет? – спросила Тувессон, повернувшись к Утесу.
– У них наверняка есть. Но электронная архивная опись, скорее всего, полетела.
– Что значит «полетела»?
– Помните ту кибератаку на мэрию Хельсингборга, о которой так много писали в мае?
– Да, это когда их завалили мейлами? – уточнила Лилья.
– Да. Тогда к ним точно проникла масса вирусов и троянов. Во всяком случае, серверы, где хранилась опись Городского архива, приказали долго жить.
– Нашли время, – вздохнула Тувессон.
– Еще как нашли, если хотите знать мое мнение.
