– Хенрик, ради бога. Дай мне сутки или двое, и я опять выведу эту шхуну на верный курс. Обещаю.
В последний момент он решил не говорить об очевидном и не бить Хаммерстена по больному месту. По этому можно было пройтись, как по красной ковровой дорожке, но не надо. Они оба об этом думали.
– У тебя есть время до завтра.
Он ждал почти два часа. Сидел в машине, пока не настал подходящий момент. С помощью джойстика он мог вручную управлять маленькой камерой, вмонтированной в заднее стекло, а на экране перед собой он видел, как около детского сада играли дети. Как они ссорились из-за велосипедов, бросались землей, плакали и вытирали сопли.
У него самого детей не было. Он никогда их не любил. Даже когда сам был ребенком. Он пытался делать все, чтобы стать одним из них. Носить правильную одежду и говорить правильные вещи. Но никто не обращал внимания на его отчаянные попытки, и в конце концов желание стать нормальным сменилось презрением по отношению к своим сверстникам. Теперь самое большое отвращение у него вызывали дети. Сопли, прыщи, чесотка, бородавки, вши, экзема… Этот список можно продолжать до бесконечности. Маленькие беззащитные источники инфекции без цели и смысла. К тому же злые.
До него это все дошло только тогда, когда он сам стал взрослым. Злоба заложена в них как нечто само собой разумеющееся уже с рождения, в отличие от доброты, которую надо тренировать, воспитывать и лелеять. Злоба же, наоборот, прекрасно справляется собственными силами и с годами становится все более и более изощренной.
В 16:07 он вышел из машины, чтобы забрать их. В это время там достаточно много родителей, и персонал не успеет ничего заметить. Он посмотрел в «Фейсбуке», как выглядят дети. Лувиса и Марк, три года и пять лет. Он сразу же нашел их, и они проглотили его объяснение без всяких протестов: мол, он коллега их мамы, которая сидит на совещании и не может прийти и забрать их до закрытия детского сада. Обещание сводить их в «Макдональдс» помогло ему полностью завоевать их доверие.
С персоналом было не так просто. Воспитательница с избыточным весом отнеслась к нему с подозрением и расспрашивала его, кто он такой, вдоль и поперек, ясно дав понять, что не может просто так отдать детей постороннему человеку. К счастью, детей поблизости не было, и он смог возмущенным тоном объяснить, что он отнюдь никакой не посторонний, а отец детей.
Сбитая с толку, воспитательница растерянно смотрела на него. Он объяснил, что по работе много находится в разъездах и обычно никогда не приходит за ними, и что это сюрприз. В конце концов она приняла его объяснение, но подчеркнула, что в следующий раз, когда он соберется прийти и сделать сюрприз, он должен сообщить об этом заранее.
Теперь дети спали искусственным сном на заднем сиденье, а на экране от камеры в заднем стекле он увидел, как их мать, Камилла Линден, хлопнула дверью машины и поспешила к детскому саду, как обычно, опаздывая. Через три минуты она бросилась обратно, нажимая на кнопки мобильного. Она еще не знала, что услышит только фальшивое сообщение о том, что у номера отсутствует абонент.
Он видел, как она еще раз набирает номер, слушает то же сообщение, одновременно забрасывает свою сумку на пассажирское сиденье машины, садится за руль и отъезжает, взвизгнув шинами. Сам он воспринял все спокойнее, повернул зажигание и поехал за ней, включив автоматическое фокусирование камеры на лице, которое с помощью запрограммированных им алгоритмов управляло висящей на кардане лазерной пушкой.
Если все сработает, они никогда не догадаются, что произошло.
Проходящая мимо медсестра пристально посмотрела на Тувессон и указала на табличку с перечеркнутым мобильным телефоном.
– О’кей, так и делай. Я должна прерваться, – Тувессон закончила разговор и повернулась к Лилье. – Это Муландер. Они в парке и ничего не могут там найти.
– Ничего?
– Кроме нескольких волосков жертвы в кустах, где ее обнаружили. Никакой одежды, никаких следов человека или машины, ничего. Так что я послала его обратно в Седеросен.
– Обычно всегда что-то можно найти. А тебе известны случаи, когда Муландер ничего не находил?
Тувессон покачала головой.
– Преступник очень хорошо позаботился о том, чтобы убрать после себя. Но это мы уже знаем. Те следы, которые мы обнаружили, он именно для этого и оставил. Что скажешь?
Она повернулась к Фабиану, чтобы узнать его реакцию, но тут к ним подошел врач.
– Пойдемте со мной.
Они двинулись за врачом по коридору.
– Хотя больная немного пришла в себя, она по-прежнему очень слаба. Другими словами, посещение должно быть коротким. – Он указал на дверь, которую охраняли двое полицейских в форме. – Вернусь через десять минут.
Врач пошел дальше, а Тувессон открыла дверь, но ее остановила Лилья:
– А стоит ли Фабиану входить в палату? – Тувессон встретилась с ней взглядом. – Ведь он отстранен от расследования.
Тувессон кивнула и повернулась к Фабиану:
– Она права. В свой отпуск ты можешь делать все, что угодно. Но если хочешь встретиться с Ингелой, сделаешь это после того, как мы закончим.
