— Вы не испытываете никаких затруднений? — спросил он, пораженный.
Мы оба покачали головой. Тем временем я понял, что говорить, отвечать и объяснять большей частью придется мне, так как Вишер сконцентрировался на своих собственных мыслях. Он должен был следить за тем, чтобы туман не выкинул какой–нибудь трюк.
— Кроме запаха, — добавил я.
Но этого Вишеру было слишком мало.
— Мы чувствуем себя великолепно в воздухе Великого Мастера, — произнес он.
Я хотел избавить Байера от вопросов и постучал себе по лбу пальцами. На лице третьего пилота появилось выражение страха, но он, казалось, все же быстро примирился с тем, что командир спятил. Вероятно, это произошло из–за вонючего воздуха.
Мы беспрепятственно добрались до корабля. Хотя со мной — за исключением дурноты от непрерывной вони — ничего не произошло, у меня камень свалился с души, когда за нами закрылась дверь шлюза. Я знал, что туман в форме отдельных молекул и атомов имеет возможность проникать даже сквозь толстые стены, но только в такой незначительной концентрации, что внутри корабля он едва ли мог прочитать наши мысли, не то что высосать мозг через нос.
По указанию Вишера я немедленно созвал совещание. До сих пор я все видел в черном свете, но это было еще хуже, чем я себе представлял.
Вишер взял слово. Это не отвлекло его от сконцентрированности, потому что он говорил об объекте своего мнимого почитания — Тумане, только еще более патетически и вдохновенно, чем говорили мы сегодня утром.
— Я поведу этот корабль вместе с экипажем в центр Тумана, — воскликнул он с пророческим усердием, — и там открою шлюз. Мы сдадимся на милость Всемогущего духа и будем жить в нем вечно.
Экипаж во время длинной и исчерпывающей речи имел достаточно времени, чтобы преодолеть шок неожиданности. Едва Вишер закончил, как поднялся дикий крик сотен голосов.
Байер первым завопил своим громовым голосом:
— Прошу на минутку обратить на меня внимание!
Остальные присутствующие не издавали и одной десятой доли шума, какой производил вахтмейстерский голос Байера, и им не оставалось ничего другого, как выполнить его просьбу.
— Первый офицер заверил меня, — прогремел Байер, — что капитан потерял разум, и надолго. Я прошу вас подтвердить это, Барлетта.
Конечно, он извратил мои слова, поэтому я встал и покачал головой.
— Я должен вас разочаровать, Байер. Я постучал пальцем по лбу для того, чтобы избежать тогда долгих объяснений. Может быть, я сам считаю идею командира необычной, а его манеру выражаться иногда гротескной, зато ни на секунду не сомневался в правильности его намерении и планов.
На мгновение мне показалось, что глаза третьего пилота вот–вот вылезут из орбит, но он быстро взял себя в руки и попросил слова.
— Все слышали? — проревел он, как на плацу — Я делаю следующее предложение. Во–первых, собрание всех членов экипажа должно решить, что планы командира Вишера и его первого офицера Барлетты бессмысленны и противоречат обязанностям обоих вышеназванных лиц заботиться о благе корабля и его экипажа. Во–вторых, собрание должно снять обоих вышеназванных лиц с их постов, потому что их воззрения и намерения общественно опасны. В–третьих, пусть психиатры корабля изучат душевное состояние Вишера и Барлетты, и, независимо от результатов, необходимо взять их под арест до возвращения на Землю.
Собрание признало предложение разумным. Единственное возражение последовало с той стороны, с какой я и ожидал.
— Для чего нужно психиатрическое исследование, если Вишер и Барлетта будут заперты независимо от результатов? — спросила Жаклин Ромадье
Байер отнюдь не был плохим офицером, но если его во время дискуссии загоняли в угол, он терял свое тевтонское достоинство и дополнял недостаток логики силой голоса
— Это оправдывает наши действия еще больше, чем опасные намерения обоих этих людей! — прогремел он — Или, может быть, вы сомневаетесь в том, что Вишер и Барлетта сошли с ума?
— Конечно, я сомневаюсь, — ответила Жаклин Ромадье Ее внешность действовала, как бомба. Даже Вишер на десятую долю секунды забыл, что он должен играть роль. Выражение его лица было таким беспомощным и печальным, что я слегка улыбнулся.
Потом последовала неожиданность. Поднялся доктор Ласалье.
— Тогда мы должны присоединить к ним также и доктора Ромадье, — сказал он.
— Пожалуйста, — она кивнула и подняла голову.
Мы отступили назад и теперь втроем стояли в десяти шагах от переднего ряда сидений участников собрания. На моем лице в это мгновение не было никакого особого выражения, поэтому Жаклин прошептала мне ухо:
— Не смотрите так тупо, Барлетта!
Собрание было едино в том, что нас нужно немедленно запереть. Но в то мгновение, когда Байер подошел к нам, Вишер шепнул мне:
— Быстрее из корабля. Снаружи они нас больше не достанут.
Байер встал в позу.
— Я должен просить вас отдать мне ваше оружие.
Никто, казалось, не рассчитывал на сопротивление, поэтому не взяли в руки оружия, и нам удалось легко ускользнуть. Собрание, включая Байера, сначала замерло, когда мы выхватили пистолеты и начали водить стволами направо и налево.
