В крови горит страстей пожар…
Ах, что ты делаешь со мной!
Твоя улыбка — тайна тайн,
Твой смех — как пряное вино,
Как упоительный дурман,
Как шум прибоя, как туман,
В котором я пропал давно. [2]
Дон Эстебан никогда не разговаривал во время танца. В процессе обучения — да, но сам танец, с его точки зрения, не терпел суесловия. Допускалось разве что одним-двумя жестами подчеркнуть ту или иную фразу. Вот и сейчас: он вскинул руку к черному ночному небу, и котором сиял Христофор — одна из лун Сайта Марии.
Как сладок вечер этот нам,
Как восхитительна луна,
Как ночь бывает хороша,
Как изумительно нежна.
И томный взгляд любимых глаз,
И легкое касанье рук
В волшебный полуночный час
Смягчают горечь твоих фраз
О неизбежности разлук.
После первого куплета к ним стали присоединяться другие пары и вскоре вся площадь заполнилась танцующими людьми. Дон Эстебан улыбался, и Мэри готова была поклясться, что никогда раньше не видела на его лице улыбки такой мудрой и такой грустной. Что печалит вас, наставник? Ну не завтрашний же отлет ученицы?!
Так близок расставанья срок,
И все труднее мне дышать.
О если б смог я, если б смог
Заставить время не бежать!
Все мягче над причалом зной,
И Марса блеск, словно алмаз,
И ты пока еще со мной,
Но этот вечер под луной -
Один лишь он и есть у нас.
- Благодарю вас, донья Мария. Воистину это было прекрасное танго. Думаю, дону Рикардо понравилось бы, как мы его станцевали, а вы как думаете?
- Я уверена в этом, дон Эстебан! — кокетливо склонила голову к плечу Мэри.
- Что ж… нам с вами пора прощаться, вы ведь улетаете на рассвете, не так ли?
- Увы, дон Эстебан. Как не жаль уходить в разгар фиесты…
- Я понимаю. И все же… Донья Мария, не могли бы вы задержаться — о, всего на несколько минут? — сеньор Родригес мягко усадил ее да столик, на который старый дон Филиппе поставил две чашечки кофе и тут же растворился в подсвеченной фейерверком темноте.
- Конечно, сеньор, — Мэри слегка приподняла брови, ожидая продолжения, но ее наставник, как будто чем-то смущенный, не торопился.
Он отпил кофе, вернул чашечку на столик, еще немного помолчал и наконец решился:
- Возможно, моя просьба покажется вам странной, донья Мария, но… Простите старика, мне хотелось бы сохранить что-то на память о пилоте, которому я открыл мир танго. Быть может, вы согласитесь подарить мне одну из ваших перчаток?
Мэри растерянно улыбнулась, стянула перчатку с правой руки и протянула ее наставнику. В самом деле, странная просьба… но она стольким обязана дону Эстебану, а перчатка всего лишь перчатка… Сеньор Родригес почтительно принял дар и спрятал его под белоснежной сорочкой.
Наутро капитан Гамильтон улетела с Санта Марии, как ей тогда казалось — навсегда.
Год спустя дон Эстебан Родригес умер во сне. Средства массовой информации Рах Мехшапа наперебой цитировали последнюю запись в его дневнике: "Если сердце женщины отдано космосу, для мужчины в нем места нет". И долго еще в кофейнях, окружающих площадь Сан-Себастьян, шептались о том, что дон Эстебан завещал положить в его гроб черную женскую перчатку, которую он носил на шее в бархатном мешочке до самой своей смерти. Завсегдатаи уверяли друг друга, что сердце "великого тангеро" не выдержало разлуки с той, которой принадлежала эта перчатка. Но кто же вслушивается в послеполуденную болтовню сентиментальных кабальерос?
Зуммер ввинтился в мозг, как буравчик. Мэри попыталась, не открывая глаз, тряхнуть головой, поняла, что не может это сделать и окончательно пришла в себя. Вгляделась в дисплей шлема, зло ощерилась и потянулась к подчиненным корветам: ага, порядок, все проснулись. Так, ну что тут у нас? Четыре красавчика, фрегаты. Возможное вооружение… М-да, ничего хорошего, особенно один. Ладно, этот оставим себе. А ходко идут, чтоб им… Сколько еще до системы Тэта? А ведь есть шансы, есть. Не повышать скорость, эпсилон, держать строй, подготовиться к перестроению. Ничего, времени еще валом, чем дольше будем просто уходить, тем меньше «Сент-Патрику» придется идти до перехода. Давайте, милые, раз корветы убегают — значит, они слабенькие, их можно захватить не особенно напрягаясь, верно? Не торопитесь, зачем вам торопиться, мы же еле тащимся… Передают предварительную маркировку целей. Что? Мэтыо, не отвечай, обойдутся. Ишь ты, лечь в дрейф, сейчас-сейчас, вот только броню позолочу — и тут же лягу. Какова наглость, ну надо же! А вот это уже серьезно. Ну ладно, мы вас не звали, вы сами пришли. Перестроение! Коктейли! Ванора, жми!
"Сент- Патрик" отключил маскирующее поле и резко увеличил скорость. Вслед за ним устремились и корветы сопровождения, уже перестроившиеся в «Соломона». "Дестини" держался четко за транспортом, остальные образовывали вершины лучей шестиконечной звезды. Но и преследователи прибавили ходу, и до начала схватки были считанные минуты, а потом и ничего не осталось.
