Через мгновение он вырвался оттуда, воодушевлённый и будто освобождённый от наскучившего бремени. В его голове парили сотни идей и предложений, и Клаус тут же хотел воплотить их в жизнь. Одна глава в его жизни закончилась – он извлёк максимальную пользу, приобрёл опыт, ненавистников и неплохую сумму денег. Теперь очередной выход в мир имеет свой смысл – нужна лишь цель, а любое средство для Клауса оправдано. Теперь он может спокойно купить себе другую фабрику, на которой введёт свои правила и законы.
Главное, что гномы стали свободными и теперь могли вернуться домой. И все жители фабрики получили возможность вернуться к привычным для них обязанностям и любимым занятиям. Бонифаций снова начал рисовать. Святик научился играть на фортепиано, но Бетховена так и не полюбил (когда-то говорил Антошке, что уж очень он воинственен и голова от симфоний болит). Уильям вернулся вместе с мамой на фабрику. Многие люди, эльфы и гномы отправились в далёкий путь. Возможно, путешествие окружающим миром поможет отыскать им то, что они ищут. Ведь, как говорил песочный человек, мы живём все-таки на планете, а не на фабрике.
Пухляш закрывает варенье на зиму и варит компот, который выпьет ещё в первые месяцы осени. Рудольф продолжает спать на сеновале, а Снеговик – философствовать у холодильника. Старик с тростью бегает по фабрике и продолжает выдавать невнятные мысли:
– Я глашатай обновлённой истины! Признайте в ухе глухость кутежа!
Хотя перед долгожданным уходом Клауса он мимолётом дёрнул его за рукав, и если верить слухам, сказал:
– Клаус, останься. Ты же хороший человек! Зачем тебе деньги?
Ответ Клауса останется в неизвестности, разве что старик когда-нибудь вспомнит его. Эльфы и гномы, несмотря на дружеские отношения, продолжали спорить на счёт леса:
– А я тебе говорю, в северной части нет троллей, а значит, там лучше, – утверждал один из гномов.
– В южной нет, в южной! – перебивал его другой гном.
– Северный, южный лес,…что ты мне голову морочишь? Здесь один лес, и он холоден, дремуч и прекрасен для всех без исключения, – подвёл итог мудрый эльф.
– Нет, я никогда не смогу понять ни одного эльфа на этой фабрике!
Антошка, наконец, дописал свою книгу, а весёлые друзья, прочитавшие её, до сих пор смеются над тем, что песочный человек называл этого малыша «Сопливчиком».
Жизнь на фабрике, так или иначе, наладилась. К Рождеству были сделаны сотни подарков для детей, исключительно маленькими руками жителей. На что только способна была фантазия: и книги, и красочные иллюстрации, и плетёные из соломы игрушки, портреты, разнообразные праздничные вещи и вкусные сладости.
– Рождественский дух, – подметила Маша. – Ты забыл сказать…
– Ах, да.
Не знаю, удалось ли жителям фабрики возродить Рождественский дух и подарить людям частичку волшебной Вселенной, но знаю одно: теперь все дети в нашей Галактике догадываются о том, где обитают сказочные существа и пишутся смешные истории. И происходит это в бесконечном густом и дремучем лесу, на неведомой опушке у неизвестных доселе троп и невидимых для злого взгляда врат.
Антошка остался на фабрике и долго ещё странствовал по её окрестностям. Рано или поздно, но стоит признать, что ничего особенного не было в этом обычном ребёнке. Раз уж никому не довелось встретить Святого Николая, то Антошка не должен был стать исключением. Добрый волшебник для всех един, и необязательно видеть, чтобы поверить. Пускай он останется в сказочной таинственности, как святой дух, существующий одновременно во всем и не имеющий отношения абсолютно ни к чему.
– Так что же, Антошка так и не отыскал Святого Николая? – разочарованно спросила Маша.
– К сожалению, нет. Зато…
– Что?
С приближением Рождества, Антошка, как и все хорошие дети, написал письмо для Николая. Благо, Снеговик помнил какие-то цифры от почтового ящика.
– Он написал ему письмо. Хочешь прочитать?
– Конечно!
Я подошёл к письменному столу и достал оттуда конверт.
– Вот.
– Ух ты! Настоящее письмо!
– Да. Читай вслух.
