– Это бутылка водки, которая дожидается меня дома в холодильнике. Спокойной ночи, джентльмены.
Наши с Терри машины остались в «Фэмилиленде», когда нас подобрал вертолет, однако заботливый Карри поручил двум своим ребятам перегнать «лжелексус» и «акуру» на больничную парковку.
Домой я успел как раз к одиннадцатичасовым «Новостям». На всех каналах, включая испаноязычные, обсуждалась только одна новость – смертельная угроза компании «Ламаар энтерпрайзис» и всем, кто имеет к ней хоть какое-то отношение.
На автоответчике обнаружилось пять сообщений. Одно от Дайаны – она просила не звонить после десяти, потому что решила лечь пораньше. Второе от Кемпа – он поведал, что, когда выгуливает Андре, девушки к нему (Кемпу) так и липнут и что он готов ухаживать за моим псом сколько потребуется. А три оставшихся сообщения были от Большого Джима – он умолял перезвонить в любое время суток. Причем не потому, что нашего Фрэнки постиг очередной кризис. Джим хотел знать, что я выяснил по делу «Ламаар», поскольку телевизионные новости себя исчерпали. Я перезвонил Джиму и сказал, что выяснил много чего, но не уполномочен делиться информацией с кем бы то ни было.
Спать я лег в первом часу. То есть уже в пятницу. И двух недель не прошло с того утра, когда Терри по телефону сообщил о трупе в костюме Кролика. Сказать, что небольшое дело об убийстве достигло глобальных масштабов, значило бы не сказать практически ничего.
Я проснулся в половине седьмого от телефонного звонка. На проводе был Терри.
– У тебя под дверью ошивается подозрительный тип, – сообщил он. – У типа в руках два стакана горячего кофе. Тип явился, чтобы помочь тебе расследовать одно достаточно громкое дело, потому что один ты мозги своротишь.
Я доплелся до двери и впустил Терри в дом.
– За каким хреном ты притащился в такую рань?
Терри принес кофе из «Старбакса».
– Знаешь, Майк, просто удивительно, сколько времени можно сэкономить на бритье, – пояснил он, становясь поближе к окну и позволяя себя рассмотреть. Шрамики, конечно, никуда не делись, но краснота уже спала.
– Слушай, да ты по сравнению со вчерашним просто красавец! – воскликнул я.
– От тебя первого такое слышу. Обычно все несколько иначе. Какая-нибудь девица просыпается у тебя под боком, смотрит на тебя и выдает: «Господи, при дневном свете ты еще страшней». Мэрилин присыпала меня какой-то гомеопатической пудрой, чтобы я не слишком походил на разъяренного чероки.
– А грудная клетка как?
– Теперь я понимаю, что чувствует каскадер, падая на крепостную стену. – Терри протянул мне стаканчик кофе. – Террористы нанесли еще один удар. У «Ламаар» в Нью-Йорке имеется детская радиостанция. Так вот они ее взорвали. Слава Богу, ночью – никто не погиб, только оборудование уничтожено. Но люди в панике. Как действуют, а? Минимум жертв, максимум пиара. Давай одевайся.
Кофе я допил под душем, оделся и вышел на кухню. Терри приканчивал пиалу «Чериос», вторая поджидала меня.
– Я придумал, как нам лучше вести разговор с нашими стариками, – сообщил Терри.
– И для этого ты меня разбудил ни свет ни заря? Чтобы поделиться своей гениальной мыслью?
– Ты читал «Истинно верующий» Эрика Хоффера?[34] Я так еще в колледже осилил.
– У меня в колледже было слишком много подружек, на книги времени не оставалось. Может, изложишь краткое содержание?
– В книге исследуется психология фанатиков-шахидов. Ты когда-нибудь задумывался, почему смертник обвешивается взрывчаткой, входит в автобус и соединяет чертовы провода, чтобы вместе с ним на воздух взлетела дюжина мирных жителей?
– Ну, видимо, потому, что он успешно съехал со своих гребаных катушек.
– Разумеется. Но смотри в корень: смертник верит, что проступает правильно. Хоффер называет пилотов, которые врезались в здание Торгового центра, «истинно верующими». Пилоты не сомневались: именно такого поступка требует от них Бог. Я подумал – пожалуй, наши стариканы руководствуются примерно теми же соображениями.
– Что, Бог требует от них уничтожить «Ламаар энтерпрайзис»?
– Не Бог, а Дин Ламаар. Только не смейся. Для них он и есть самый настоящий Бог.
Я и не думал смеяться.
– Очень интересная теория. Знаешь, Терри, когда я в первый раз говорил с Большим Джимом о «Ламаар», ну, сразу после убийства Кролика, Джим сказал примерно следующее: «Если твое имя красуется на Главных воротах, ты и есть Господь Бог». Но Ламаар умер. Он что же, оставил инструкции по разрушению компании, или Кеннеди, Барбер и Лебрехт сами решили так поступить, уверенные в его одобрении?
– Иисус тоже умер, – возразил Терри. – Он оставил инструкции, которым следуют миллионы людей. Нам с тобой, адекватным парням, ни за что не понять ход мыслей фанатиков. Но чем хорош Хоффер – он не просто рассказывает, какой у фанатика ход мыслей, он объясняет, почему обычный Джон Браун съезжает с катушек.
– Терри, наши стариканы работали на киностудии. С какого перепугу они решили, будто Бог возложил на них особую миссию?
– Мэрилин считает, что…
– Минутку, Терри. Так это твою жену осенило? Хотя чего я удивляюсь…
