— Я никому не позволяю разрушить то, к чему приложил столько усилий!
— Вы… о чем? — Алексей нервно сглотнул: заметил пугающее сходство Митиного лица сейчас с той каменной маской, что сковывает черты Кровных, когда в них говорит Кровь — и благоразумные люди молчат и прячутся, зная, что не следует стоять на пути Кровного Долга.
— Вот ему, — очень просто сказал Митя, кивая на заброшенный в кузов меньший сверток, — я по дороге сюда спас жизнь. И мне это дорого стоило. А кто-то его убил, и теперь я желаю знать, кто заставил меня тратить силы зря! — и уже словно бы для одного себя шепнул: — А ведь этот юноша мог стать мне другом.
Сердце неожиданно кольнуло острой болью — будто между ним и Гришей и впрямь могло быть нечто кроме презрения светского человека к дурно одетому провинциалу. Глупости какие! Он встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
— Митя! — Возглас Лидии был как вскрик раненной пташки, а стиснутые пальчики нервно подрагивали. — Вы… мне про это расскажете? Когда вернетесь… К чаю… Я… Мы будем очень ждать!
— Красавицы всегда обещают ждать уходящих: хоть вечность… хоть к чаю… — Митины губы скривила горькая улыбка. — А потом выбирают оставшихся дома. Не хотите с нами поехать, Алексей? Нет? Я почему-то так и думал… Честь имею!
Вот так, Алексей! Это вам не кончик трости под ноги несчастному неудачнику Ингвару совать — тут работа тонкая, не для провинциалов.
— Выдумщик! — презрительно процедил Алексей.
— Вы, Алексей, сами никого бы спасать не стали, вот и не верите, что другие могут, — вдруг раздался негромкий голос Зинаиды. — А мы с Адой вчера… — Зинаида замолкла и сдержанно закончила: — Нам Митя очень помог.
— Автоматоны прогуливать? — запальчиво вскинулся Алексей.
— Хоть бы и так! Вы даже в такой мелочи помочь не соизволите!
Митя молодцевато запрыгнул в седло паро-коня и быстро, искоса, метнул взгляд на Лидию. Первая красавица уезда глядела ему вслед с глубокой задумчивостью и растерянно теребила кончик золотой косы.
Худ. Yokoko
Ликование окатило Митю теплой волной. Все было не зря! И вчерашняя нелепая погоня, и спасение Ингвара из рук Петра Шабельского, все, все! Вот так и создаются репутации!
Похоже, пока он разбирался с соперником, взрослые споры тоже закончились. Анна Владимировна осталась в кружке дам: судя по сияющей физиономии Петра Шабельского и мрачной — господина Штольца, она не ехала вовсе.
— Садитесь со мной, Свенельд Карлович, — сочувственно предложил отец, протягивая руку Штольцу. — Ваш брат — юноша не только ответственный, но и весьма мужественный, я уверен, мы можем доверить ему наш непростой груз. А вы пока меня о здешних делах просветите.
Ингвар, подбодренный его словами, дернул рукоять, паро-телега затарахтела и покатила прочь. Митя направил свой автоматон следом — если и впрямь есть возможность забрать багаж и не мучиться более с сорочками, поездка приобретала смысл. Осталось лишь решить, оглянуться на Лидию или не стоит?
— Анна привыкла к светскому образу жизни, — сквозь клацанье стальных подков донесся голос Штольца. Странный, будто тот сам себя пытался убедить, но сам себе не верил. — И часто… скучает. Я ей многократно предлагал вести бухгалтерские книги — тут и скуке конец!
Едущий следом Митя поглядел на германца с брезгливым интересом, словно на экспонат в Кунсткамере. Он и впрямь считает, что скуку молодой дамы могут развеять бухгалтерские книги?
— Ежели хозяйственные цифры ей неинтересны, — продолжал Свенельд Карлович, в голосе которого прозвучало искреннее непонимание, как может быть неинтересна
— Сурово вы… — Отец покосился на едущего рядом Митю, через плечо — на Свенельда Карловича и осторожно поинтересовался: — Этот Остап Степанович… чем он так ужасен?
— Противник не то что прогресса и культуры, а даже элементарного образования! — отрезал Свенельд Карлович. — Ему выгодно держать мужиков безграмотными: это помогает их обсчитывать. Такая омерзительная маленькая прибыль: даже записывая долги мужиков в свою бухгалтерскую книгу, он дает, допустим, три целковых, а пишет — три с полтиной!
— Та якщо б мужичье цифирь знала, хиба дозволил бы Остап Степанович им в свои книги заглянуть! — простодушно вмешался подъехавший с другой стороны урядник Гнат Гнатыч. — Непорядок это!
— Ваш Остап Степанович регулярно занимается мошенничеством… а вы тому попустительствуете? — повернулся к нему отец.
— Виноват, ваше высоко-блаародь! — каменея лицом и пуча глаза, немедленно вытянулся в седле урядник.
