— Именно поэтому, скажем так. Ему, видите ли, это обстоятельство ни в малейшей мере не мешает. Он осмелился об этом заявить сам. Вы извините меня, господин капитан. Я вам буду весьма признателен, если фрейлейн Радемахер сможет задержаться здесь у вас с четверть часа. Вся процедура вряд ли продлится более пятнадцати минут.
— Возьмите меня с собою, — попросил Федерс. — Я прошу вас об этом. Сделайте мне удовольствие!
— Может быть, лучше, — медленно промолвил Крафт, — обойтись без третьих лиц, чтобы не было свидетелей?
— Совсем наоборот, — возразил Федерс. — Самое безопасное иметь при этом свидетеля, который подтвердит при необходимости, что вы были в бархатных перчатках. Ну скажите «да».
— Ну хорошо, согласен.
Федерс потер руки с готовностью действовать.
— Мой дорогой Крафт, — сказал он, — вы доставили мне большое удовольствие.
— Я не вижу здесь ни малейшего удовольствия, — возразил обер-лейтенант.
— Оно еще появится, — ответил Федерс. Он подошел к двери соседней комнаты, открыл ее и произнес: — Разрешите мне сообщить, что мы решили предпринять освежающую прогулку продолжительностью в полчаса.
— С чего это вы вздумали? — спросила Марион Федерс.
— Мы имеем намерение охладить разгоряченные головы.
— Это не повредит, — согласилась Эльфрида.
Они вышли из общежития. Сквозь занавески квартиры, в которой проживал генерал, пробивалась узкая полоска света. Федерс показал на нее рукой.
— По всей вероятности, — весело заметил капитан, — старик работает над своим любимым творением об этике офицеров на примерах великой Пруссии, как ее представляет себе маленький Мориц.
Бросающаяся в глаза приподнятость настроения капитана обеспокоила Крафта. И, когда они подошли к штабу, он озабоченно произнес:
— Может быть, мне поговорить с капитаном Катером наедине?
— Ни в коем случае, мой милый, ни в коем случае! Я делаю все как надо.
— Но, в конце концов, это все же мое личное дело.
— Вы ошибаетесь, мой дорогой. Это касается также вашей невесты и ваших друзей. Кроме того, вы должны практично мыслить, Крафт. Если вы один изобьете этого Катера, то при известных обстоятельствах ваши действия можно рассматривать как оскорбление действием начальника при исполнении им служебных обязанностей. Если же это сделаю я, то все это можно перевести на товарищескую попытку убедить его с применением силы. И наконец, я смогу посмотреть, как будет себя вести эта безнравственная свинья, и я не изменю своего намерения.
Федерс пошел вперед. Он подошел к комнате капитана Катера, распахнул дверь и крикнул:
— К вам гости, Катер! — и затем пропустил Крафта.
Катер встал с кресла. Он был в купальном халате и заметно недоволен этим грубым нарушением его радостного ожидания. Он был удивлен, и наконец его охватило беспокойство, заметное по дрожащим пальцам, оправляющим складки халата.
Обер-лейтенант выступил вперед и промолвил:
— Моя невеста, фрейлейн Радемахер, к сожалению, не может прийти, чтобы лично отвесить вам пощечину. Я попытаюсь ее заменить при выполнении этой грязной работы.
— Что вы от меня хотите? — выкрикнул Катер, пытаясь в поисках укрытия зайти за кресло. — Я не понимаю, о чем вы говорите! И как вы можете допускать подобный тон в разговоре со старшим в чине офицером!
— А мы говорим здесь не со старшим в чине и должности, а с безнравственной свиньей! — пояснил Федерс, приятельски улыбаясь. — И мы позволим себе представлять здесь фрейлейн Радемахер. Ну давайте, начинайте. Попытайтесь же ударить нас в подбородок!
Катер стоял в оцепенении. Он беспомощно оглядывался вокруг, отыскивая пути к бегству. Но он видел перед собою две крепкие фигуры, преграждавшие ему выход. Кричать тоже не имело смысла: здание штаба в это время было совершенно пустым. Прекрасные условия, в которых ему никто не мог помешать, созданные им к этому времени, превратились внезапно в опасную ловушку. Ему не оставалось ничего иного, как переключиться на мягкие тона примирения.
— Но, простите, господа, здесь, очевидно, какое-то недоразумение.
— В отношении вас, Катер, — промолвил Федерс и осмотрел комнату испытующим взором, — мы не допускаем ни малейшей ошибки. Вы жалкий негодяй, понимаете?
— При всех условиях, если вы будете приставать к моей невесте, — решительно заявил Крафт, — я изуродую вас, как бог черепаху!
— Это что, угроза? — взвизгнул срывающимся голосом Катер. — За это я вас под суд отдам!
— Но перед этим попадете в госпиталь, — заметил Крафт.
— Тихо, друзья, только тихо, — промолвил Федерс. — Прежде всего — об угрозах вообще нет никакой речи. В этом я могу присягнуть. Мы здесь мирно беседуем, тихо, спокойно, так же, как и вы, Катер. Понятно? И никогда не забывайте о том, что здесь имеются показания двух против одного, двух фронтовых товарищей против одной тыловой крысы, что для военного суда, как следует из опыта, имеет немалое значение.
Капитан Катер понял, что его положение почти безнадежно, если посетители имели какие-то серьезные намерения. Он прислонился к стене. Колени его дрожали.
— Перейдем к делу, — произнес капитан Федерс. — Как у вас обстоит с крепкими напитками, Катер?