- Я вновь и вновь обдумываю твое предложение, Бата. И, признаюсь, червь сомнений точит мне сердце … разумно ли мы поступаем, намереваясь отправить свирепого льва туда, где больше подошла бы хитрая ласка? – задумчиво пробормотал эмир Юзух, по привычке поглаживая бороду. – Я верю, что этот варвар умеет убивать, но достанет ли ему умения хитрить и притворяться. Ты сам говоришь, рана на голове серьезно подействовала на него.
- Да, у него есть провалы в памяти, он путает имена и, по собственному признанию, не всегда может вспомнить лица, которые всплывают перед его глазами, - кивнул Бата. – Но, возможно, это к лучшему. Человек, путающий прошлое с настоящим больше других заинтересован в том, чтобы обеспечить ясность хотя бы в будущем. А для него эта ясность наступит только после выполнения вашего задания.
- Но если он попадет в руки моих врагов…
- То будет молчать и умрет. Да и что ему рассказать? Он с трудом вспомнил даже свое имя. Вместе с тем, он умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Даже свое пленение он превратил в процесс подготовки. Именно такой нам и нужен: человек, способный действовать по обстоятельствам, проявляя инициативу там где нужно, – зашелестел Бата, улыбаясь своим мыслям. – Человек, которого не знают соглядатаи вашего могущественного брата. Человек, которого нельзя перекупить…
- Купить можно любого, – ворчливо произнес эмир. – Это вопрос цены!
- Трудно купить того, одержим лишь одним желанием, которое известно только вам, и которое только вы можете утолить… - Бата пожал мягкими покатыми плечами. – Наконец, он светел лицом и волосом, и в нем трудно будет опознать нашего эмиссара. У вас не так много преданных агентов, чья наружность не выдает принадлежность Тортар-Эребу. И, главное, я повторю, о нем не знают шептуны Великого султана.
- Но зато знаешь ты. Ты и твои люди! – эмир Юзух иб Уса прищурился. – А ты разве не служишь моему брату, верный Бата? В таком случае, почему пресветлый пребывает в неведении?...
Выдержать раскаленный взгляд эмира было нелегко, но Главный-над-Шептунами справился с этим.
- Ныне я здесь именно потому, что служу вашему брату, – с тихим достоинством произнес он. – Не меньше вашего я хочу знать, во что – в какую игру – втянулся Великий султан, и какую цену придется заплатить за это государству… которое рано или поздно должно отойти вам. И я хочу, чтобы оно отошло могущественным и прекрасным.
Эмир продолжал пытливо смотреть на главного шпика султаната, но взгляд его несколько смягчился.
- У Великого султана есть веские основания ненавидеть неверных, называющих себя Орденом Очищающего Пламени. - продолжал Бата Мягкоголосый. – Но он не может не знать, что участие Тортар-Эреба в нападении на Башню может стать началом войны со всем западом. Даже Ур и Лютеция объединятся, выполняя Нееловский пакт, для похода на нас… Могущество Тортар-Эреба велико, но можно ли выстоять единовременно против двух столь могущественных врагов? И это не говоря уже о прочих государствах, связанных пактом? А если слухи о таинственном посольстве направленном Великим султаном в Башню перед самым ее падением подтвердятся, кто знает… не решатся ли север и запад воспользоваться предлогом, чтобы поживиться за счет благодатного юга?…
- Мой брат не глуп! – резко выкрикнул эмир. – Он не будет рисковать своим троном ради пустой прихоти…
- Вот именно, - тихо согласился Бата. – Поэтому нам так важно узнать, что именно он рассчитывал захватить в Башне. И с кем ему предстоит поделиться этим... трофеем. Ибо в одиночку выступить против Ордена не решился бы даже Великий султан. Все это нам нужно знать. А следы участия Тортар-Эреба в нападении на Башню, если они остались, по возможности убрать… равно как и тех, кто будет слишком рьяно болтать об этом.
- Мы рискуем, Бата. Мы очень рискуем.
- Признаки становятся все более очевидными. Вино, превратившееся в уксус на рынках города Кеши. Попугаи, заговорившие на десятке разных языков в саду визиря Ишмаля. Рыба, выбросившаяся на берег
Когда чужака привели закованного в цепи, эмир Юзух в очередной раз удивился его юности. На вид светловолосому не могло быть больше двадцати двух – двадцати трех лет. Было странно видеть печать внутренней пустоты на столь юном лице.
Потемневшие от воды волосы прилипли к черепу, несколько прядей свисали со лба, и из-под них на мир не смотрели – зыркали – настороженные, холодные серые глаза. Понукаемый маджруками, он поклонился, но трепета и преклонения при виде владыки Варкаташа в этом движении не проявилось. Эмир ценил храбрых людей, однако столь откровенная непочтительность несколько разозлила его.
Юзух иб Уса сделал раздраженный жест.
