- Надо помнить запрет Ума Сата.
- Чего бояться? Незримых опасных существ? Но свет - лучшее лекарство против них. Я сама - Сестра Здоровья. Наши предки не задумывались, прививая себе болезнетворные микробы во имя избавления всех фаэтов от смертоносных болезней. Именно врач на Земе должен первым освободиться от скафандра. Это его долг! К тому же я хочу искупаться в озере. Разве мой Аве, покорявший океанские волны на дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые я тебе дала. Они защитят тебя от неведомого мира Планеты Света. И ее свет поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.
- Зачем ты искушаешь меня, Мада?
- Чтобы сделать первыми то, что все равно надо сделать. Ведь не можем же мы вернуться на Фаэну, так и не попробовав жить здесь по-настоящему свободно. А не в скорлупе.
Говоря это, Мада сорвала золотое яблоко и протянула Аве:
- Очисти мне его, пожалуйста. У него кожура яркая, как Сол, и прочная, как наш скафандр.
Когда корабль «Поиск» стал приближаться к орбите Земы, участникам экспедиции все труднее становилось от яркого света Сола. Особенно жгучим он стал, когда корабль вышел на орбиту вокруг Земы.
Мада установила, что атмосфера планеты поразительно схожа с фаэнской. Лишь углекислоты оказалось мало, и парникового эффекта здесь не было. Планета свободно излучала в пространство избыток солнечного тепла. Потому условия существования на ней оказались сходными с теми, какие были на Фаэне, как это предположил когда-то Аве Мар.
Тони Фаэ, звездовед, с увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее часть была залита водой, как бы заштрихованной рядами волн. Поверхность морей и суша поражали разнообразием цветовых оттенков. Но больше всего над Земой было облаков. Одиночные, они бросали на поверхность планеты отчетливые тени, а в туманных океанах там и тут можно было различить спиралеобразные вихри бушевавших внизу ураганов.
Но нигде: ни на суше, ни на морском берегу - не было видно пятен городов с расходящимися от них щупальцами дорог. Это бросалось в глаза при взгляде на Фаэну из космоса.
- Должно быть, мер-ртвая планета, - предположил бортинженер Гор Зем.
- Живая! - воскликнул Тони Фаэ, - Зеленый цвет материков - это растительность. А другие оттенки…
- То-то и дело, в их тайну не проникнешь.
- Нет, почему же, - оживился Тони Фаэ. - Это легко!
- Р-разве? - удивился Гор Зем.
- Жрецы в древности считали, что каждое живое существо окружено ореолом излучения. Цвет его якобы позволял «психическому зрению» узнавать самые сокровенные мысли и чувства.
- Жр-рецы сочли бы планету Зема за живое существо?
- Чтобы составить ее карту, - засмеялся Тони Фаэ.
- Что ж, пр-риступим. Вижу в гор-рном хр-ребте чер-рные пр-роемы!
- Значит, Горы Злобы и Ненависти.
- Вр-роде как на нашей Фаэне. Дальше тянутся гр-рязно-зеленые долины.
- Долины Ревности.
- А чер-рно-зеленые?
- Низкий Обман.
- Стоит ли начинать с таких мр-рачных названий?
- Тогда смотри на большие просторы суши.
- Яр-ркий зеленый цвет.
- Жрецы считали его признаком житейской мудрости и тонкого обмана.
- Будем снисходительны к Земе, назовем сушу Континентом Мудрости без всякого обмана. А вот узкое море, на котором словно свер-ркают кр-расные молнии.
- Море Гнева.
- У него р-розовый залив.
- Залив Любви.
- А вот побер-режье кр-расновато-кор-ричневое.
- Берег Жадности.
- Недур-рно для будущих земян. Может быть, с синим океаном будет лучше?
- Океан Надежды.
- Его голубой залив?
- Залив Справедливости.
- Уже лучше. А эти огнедышащие горы с кр-расным пламенем и черным дымом?
- Вулканы Страстей.
- Убедительно. А какого цвета ор-реол у твоего друга Гора Зема?
- На карте планеты я назвал бы его Горой Силы и Щедрости.
- Спасибо. Каков же ор-реол у нашего Ума Сата?
- Ярко-голубой и золотисто-желтый. Такие места на Земе пришлось бы назвать высшими понятиями ума и чувств.
Молодые фаэты, продолжая игру, незаметно составили первую карту Земы с забавными названиями, вспоминая при этом и участников экспедиции.
- Что касается ореола Мады, - продолжал Тони Фаэ, - то это цветовая гамма зари в космосе.
- А сам Тони Фаэ? Не пылает ли он со времени посещения Деймо яр-рко-красным ор-реолом?
Тони Фаэ смутился.
- Видишь, - продолжал Гор Зем, - я не хуже др-ревнего жреца распознаю твой ор-реол, - и лукаво рассмеялся.
- Это не так трудно, - пытался защититься Тони Фаэ. - Можно вглядеться и в Аве, даже в Смела Вена.
- Р-разве?… Даже в Смела Вена?
- Все мы пылаем красным цветом, - вздохнул Тони Фаэ, - только разных оттенков.
- Так не назвать ли мор-ря именами влюбленных? - ухватился за озорную мысль Гор Зем.
- Пусть уж лучше планета Зема носит название Вечных Страстей.
Тони Фаэ верно сказал не только о планете Зема, но и о Смеле Вене. Если бы вокруг него был ореол излучения, то непременно огненно-красный. Любовь к Маде сжигала его, и вызванные ею чувства исполосовали бы его ореол черными и грязно-зелеными полосами.
