— Я знаю также о том, что вам удалось сделать почти невозможное. Вы смогли объединить две крупнейшие в Японии компании: «Сайто электронике» и торговый дом «Маваси». Концерн «Маваси-Сайто» входит в пятерку самых могущественных фирм Японии, а вы являетесь одним из наиболее влиятельных людей страны.
— Посмотрите в окно, мисс Райт, и скажите, что вы в нем видите.
— Я вижу город, гору и Токийский залив.
— Неплохо. В сорок пятом году я стоял там, где сейчас высится это здание, и смотрел на американский линкор «Миссури» — на нем император подписал акт о капитуляции. Мне было тогда десять лет, я погибал от голода, мне не давали покоя вши. Отец и мать умерли, а рядом со мной плакала больная сестренка. За годы войны в Японии погибли более трех с половиной миллионов человек, мисс Райт. Четвертая часть Токио лежала в развалинах. А теперь? Видите?
— Ваша страна добилась огромных успехов.
— Да. Сейчас один квадратный метр токийской земли стоит пятьдесят тысяч американских долларов. В мировом бизнесе Япония занимает самые передовые позиции. Вам известно, благодаря чему это свершилось?
— К чему вы клоните, мистер Фунакоси?
— К гири, мисс Райт. К кодексу беззаветного служения, который чтит каждый японец.
— Ваши слова звучат для меня загадкой.
— Я так и предполагал. «Маваси-Сайто», как и все японское общество, построена на этических принципах, воплощающих превосходство гири над ниндзя, то есть личными переживаниями и устремлениями человека. Обеспечить поддержку большинства членов правления корпорации «Гилкрест» доктору Гилкренски удалось благодаря хитроумному замыслу, рискованными, как у вас говорят, методами. В Японии такое было бы невозможно. У нас нет понятия «узурпация». Подобные действия мы определяем тем же словом, что и угон самолета. Это захват. Сознательно подорвав курс своих акций, а затем скупив их, мистер Гилкренски не только нарушил условия заключенного его отцом джентльменского соглашения и поставил лорда Ротсэя в заведомо невыгодное положение, но и лишил его весьма значительных средств.
— Теперь все становится на свои места, мистер Фунакоси, — сказала Джессика, вспоминая о том, что Ротсэй умудрился-таки первым продать идеи и наработки Тео. — Но разве в Японии бизнес не называют войной?
— Вы правы, мисс Райт. Сейчас у «Маваси-Сайто» сосредоточены двадцать пять процентов ваших акций.
— Которые никак не могут считаться контрольным пакетом.
— Поскольку вы заговорили о войне, хочу еще раз обратить ваше внимание на работы Мусаси. Если бы вы были знакомы с ними, вы расценили бы нашу тактику теми же словами, что и он, — «пересечь реку вброд». Мусаси считал, что атаковать противника необходимо в наиболее слабом месте его обороны. Вы заметили — в правлении за нами меньшинство. Это правда. Однако мы в любом случае сможем влиять на политику корпорации. Если же еще кто-то в один прекрасный день захочет продать свои акции, наша доля может существенно возрасти.
— К чему вы стремитесь?
— Прежде всего я заинтересован в биочипе, который доктор Гилкренски создал для нейронной сети. Надеюсь, обеим сторонам хватит благоразумия выработать взаимоприемлемое соглашение, тогда «Маваси-Сайто» начнет производить биочип по лицензии здесь, в Японии.
— Этого не произойдет.
— Почему?
— Вспомните опыт «Ай-би-эм». Выдав японским компаниям лицензии на производство своих компьютеров, «Ай-би-эм» внезапно обнаружила, что ее вытеснили с японского рынка. «РКГ» сама наладит выпуск биочипов и будет продавать их вам на собственных условиях.
— Но сейчас мы являемся частью «РКГ», мисс Райт. Я занимаю кресло в совете директоров. Подумайте о моем предложении, обсудите его с доктором Гилкренски. Я могу быть либо партнером, либо противником. В последнем случае победа окажется за мной. Рассмотрите со всех сторон перспективу партнерства.
— Но ведь это еще не все?
Фунакоси подался вперед. Впервые с начала разговора в голосе его послышался оттенок эмоций:
— Хочу, чтобы вы знали: лорд Ротсэй так и не оправился от нанесенного вами удара. Вчера рано утром его нашли в принадлежавшей ему токийской квартире мертвым. Он покончил с собой.
Не в силах больше выносить пристального взгляда Фунакоси, Джессика перевела глаза на сидевшую слева от него молодую женщину. Той не хватило лишь доли секунды, чтобы надеть привычную защитную маску, и сквозь стекла очков Джессику обдало волной почти животной, обжигающей ненависти. В следующее мгновение секретарша вновь склонилась над блокнотом.
— Мне очень жаль, — сказала Джессика.
— Мне тоже, мисс Райт. Ротсэй был моим другом. До встречи на совете директоров.
Непогода, которая доставила так много неприятностей охранным системам майора Кроуи на острове, обрушилась теперь на Лондон. В окна комнаты для заседаний совета директоров «РКГ» хлестал дождь, у горизонта сверкала молния.
