— Промышленный шпионаж? — предположил Кроуи. — Может, их интересовал нейрочип?
— Какой смысл? В «Дедале» мы использовали модель «1000», которую без всяких проблем можно купить. В Японии и Америке ее выпускают уже года три.
— Может, грабители решили, что это радиоприемник? Маккарти расхохотался:
— Бросьте, майор! Речь идет о самолете, а не об угнанной машине вашего соседа!
Гилкренски вытащил из кармана перочинный нож и со стороны кресла пилота осторожно отделил пластиковую стенку узла.
— Гадать мы можем часами, — пробормотал он. — Не лучше ли посмотреть, удастся ли что-то извлечь из памяти прибора? Будьте добры, сделайте так, чтобы пару минут меня никто не беспокоил.
Из внутреннего кармана куртки Тео достал толстый серый кабель, один его конец вставил в порт «Дедала», другой — в такое же гнездо «Минервы».
Маккарти и Кроуи вышли в салон. Из хвостовой части самолета к ним пробирались двое египтян. Сзади послышались негромкие слова Гилкренски:
— Скопируй все команды главного компьютера и периферию за последние сорок восемь часов.
— Что такое, Тео?
— Все в порядке, Билл. Это я сам с собой разговариваю.
Маккарти сделал шаг навстречу египтянам. За его спиной Тео отдал «Минерве» новый приказ, и Биллу почудилось, что в ответ послышался женский голос.
— Египтяне очень расстроились, увидев меня в кабине, — сказал Гилкренски, вернувшись в домик Билла Маккарти.
«Минерву» он осторожно положил на походный стол, стоявший вплотную к промышленной рентгеновской установке.
— По-моему, дело в другом, — неторопливо ответил Маккарти. — В соответствии с международной конвенцией мы имеем право на осмотр места катастрофы, доступ ко всем материалам расследования и можем опрашивать очевидцев. Они были недовольны по другой причине — ты не дал им посмотреть, что у тебя в чемоданчике.
— Я не мог позволить им увидеть «Минерву»! Пока существуют только два опытных образца.
— Тебе удалось извлечь информацию?
— Еще не знаю. Сначала «Минерва» должна обработать данные. Допускаю, что чип «Дедала» слишком поврежден, чтобы сохранить что-либо. Возьми ноутбук, попытай счастья сам. И сделай это на виду у египтян, пусть знают, нам нечего скрывать.
— Но тогда зачем ты привез «Минерву»?
— Если информацией «Дедала» все-таки можно воспользоваться, я хотел бы проанализировать ее первым. Не люблю сюрпризов, Билл. Говоришь, мы имеем право опрашивать очевидцев?
— Да. Это так. Но если ты собираешься общаться с экипажем, прихвати с собой Мэлоуна или еще кого-нибудь. Нам нужен независимый свидетель, в противном случае подумают, что ты решил надавить на возможных виновников.
— Ладно. Пойдем разыщем мистера Мэлоуна. Пусть твои люди позвонят в отель и передадут капитану Дэнверсу, что через час я жду его вместе с экипажем в конференц-зале. Слишком много здесь несовпадений и странностей.
Вертолет опустился на крышу «Олимпиад-Нил» под вечер, в шестом часу. Человек сведущий мог бы заметить, что на подлете к зданию машина чуть отклонилась в сторону — это Гилкренски попросил Мэннинга вновь доверить ему штурвал и на собственном опыте убедился: «белл» действительно несколько капризен в управлении.
— Не переживайте, — успокоил его Лерои. — Когда за штурвал садится новый человек, букашка всегда чуточку рыскает. Со мной было то же самое. Педали настолько чувствительны, что реагируют на малейшее движение.
— Очень благодарен вам. Как-нибудь попробую еще раз, — ответил Тео.
Спустившись по лестнице, Гилкренски, Билл Маккарти, майор Кроуи и Мартин Мэлоун прошли по коридору в сторону конференц-зала. У дверей их встретил Томас:
— Экипаж ждет вас, сэр.
— Отлично.
За столом сидели пять человек в летной форме компании «Икзэйр». При появлении Гилкренски все поднялись.
— Добрый вечер, леди и джентльмены. Меня зовут Теодор Гилкренски. Позвольте представить вам профессора Уильяма Маккарти, конструктора вашего самолета, и Мартина Мэлоуна, представителя управления гражданской авиации.
Стоявший в центре мужчина поднял руку:
— Капитан Роберт Дэнверс. Это Маргарет Сполдинг, первый пилот корабля, Брайан Гриффите — инженер-механик, Сара и Мелани — бортпроводницы. Их старшая, Джульетта Максвелл, все еще в госпитале, как вам, должно быть, известно.
— Мне искренне жаль. Как она себя чувствует?
Дэнверс бросил на Тео взгляд и уже собирался ответить, но его опередила миниатюрная черноволосая Маргарет Сполдинг.
— Идет на поправку, — коротко бросила она; в манере произносить слова явственно слышался ливерпульский выговор.
На какое-то мгновение в воздухе повисло неловкое молчание. Гилкренски едва заметно улыбнулся:
— Что ж, рад. Садитесь, прошу вас.
Негромко скрипнули стулья.
— Прежде всего хочу поблагодарить за то, что вы смогли собраться здесь, хотя времени у вас было совсем мало. К сожалению, поводом для нашей встречи послужили весьма печальные обстоятельства. Поймите, это не официальное расследование, сейчас мне просто необходимо услышать информацию из первых уст…
— Полагаю, вы обращаетесь ко мне, мистер Гилкренски? — спросил Дэнверс, крупный рыжеусый мужчина с ясными голубыми глазами в лучиках морщинок.
