Он почувствовал себя жутко одиноким. Вот сидят неподалеку молодые муж и жена — готовятся начать совместную жизнь. Вот чуть в стороне еще пары: любовники, главы семейств, друзья. Даже Мириам беззаботно смеется в компании совершенно незнакомых людей.
А его идеальная женщина? Блеснула и, как комета, пропала!
От досады Лерой смял в кулаке картонную коробку и опустил в пивной бокал. Затем отодвинул стул, встал из-за стола и прошествовал к двери.
В коридоре шум веселья был почти неслышен.
Оставалось одно: возвращаться к себе.
Вдруг из глубины коридора до Мэннинга донесся возмущенный женский голос, а потом мужской — негромкий, но весьма раздраженный. Всмотревшись, Лерой заметил, что дверь в артистические уборные чуть приоткрыта. Он подошел и рывком распахнул ее.
Голоса смолкли.
Через голову стоявшей спиной к двери женщины на Мэннинга смотрел мужчина, певец из кабаре. Гладко зачесанные на сцене, его черные волосы были сейчас в полном беспорядке, галстук-бабочка ослаблен. Руки певца лежали на плечах женщины, он явно только что пытался сорвать с нее просторную галабию.
Женщина обернулась, и Лерой увидел гордое лицо, скульптурно вылепленную шею и невинные, печальные глаза. Камилла. На долю секунды он лишился дара речи и с большим трудом заставил себя спросить:
— Какие-нибудь проблемы?
Певец зачастил что-то по-арабски, но, заметив на груди Мэннинга значок службы безопасности, тут же осекся:
— Никаких проблем, сэр! Просто личные дела. Женщина высвободилась из его цепких рук, набросила на голову капюшон галабии.
— А вы что скажете? — обратился Лерой к ней.
— Хорошо бы, если бы меня кто-нибудь проводил до такси. Этот джентльмен пьян.
И вновь певец скользнул взглядом по значку на лацкане пиджака. Затем он вздохнул, по-шутовски воздел руки вверх и скрылся в соседней комнате.
Камилла посмотрела ему вслед и протянула Мэннингу руку:
— Благодарю вас. Он настоящая свинья. Вам понравился мой танец? Я впервые в жизни вышла на сцену.
Лерой осторожно пожал руку танцовщице и подхватил стоявшую у ее ног сучку. Оба медленно направились к лифту.
— Э… Это была какая-то фантастика! Меня зовут Лерой. А вы — Камилла?
— Ну что вы! — Она улыбнулась. — Камиллой меня зовут на сцене. Днем я работаю топ-моделью. Мое настоящее имя — Фарида.
— Прости за ранний звонок, Джесс, — извинился Тео, — но через десять минут в отеле начнется ответственное совещание. Может, нам удастся заставить египетские власти создать еще одну комиссию для расследования ставших известными в самые последние часы обстоятельств катастрофы.
Джессика плотнее запахнула халат. С экрана стоявшего на столике в спальне «Смэртмэйта» на нее смотрел освещенный яркими лучами солнца Гилкренски. Переведя взгляд за окно, в небе над Гросвенор-сквер Джессика различила серую полоску. Часы в ее лондонской квартире показывали без четверти семь утра. В Каире было уже почти девять.
— О каких обстоятельствах ты говоришь, Тео?
— Найден самописец «черного ящика». Оказывается, грабители закопали его в песок, так что, пока наши люди не прошли буквально в метре от прибора, уловить его сигналы не могли. Знаешь, Билл исследовал данные самописца вместе с официальной комиссией, но в целом они разочаровывают.
— Почему?
— Потому что прибор фиксирует лишь время, скорость, высоту и ускорение. Трудно определить, отказал «Дедал» во время полета или его выключили в критический момент. А может, он вообще не был включен!
Сонная Джессика с трудом понимала, о чем идет речь.
— Что значит «вообще не был включен»?
— Руководство управления гражданской авиации требует, чтобы пилоты пролетали некоторое время на ручном управлении, даже при наличии «Дедала». Таково условие выдачи лицензии на полеты. Однако каждый подобный случай оговаривается заблаговременно. Ни о какой договоренности в этом случае нам не известно.
— По-моему, ты говорил, что «Дедал» сам записывает всю информацию о полете?
— Да, и я даже смог извлечь ее — несмотря на то что узел серьезно поврежден.
— Хорошая новость, Тео. Так в чем твоя проблема?
— Для этого мне пришлось использовать Map… то есть «Минерву». Модели «2000», что привез с собой Билл, оказалось не по силам восстановить логическую цепь событий.
— И?..
— Так вот, Джесс, если я представлю данные, полученные с помощью «Минервы», то ее все увидят. Не могла бы ты перенести заседание совета директоров на пару дней, до Рождества?
— А неужели нельзя провести презентацию так, чтобы люди не видели компьютера?
— Дело не в этом, Джесс. Мне необходимы два дня, чтобы перепрограммировать интерфейс, понимаешь? До отъезда у меня не было времени, а тот интерфейс которым я сейчас пользуюсь, ориентирован на излишне личное общение. Просто мне хотелось бы избежать неловкой ситуации.
